— Да, и с тобой все будет хорошо, — сказал он. — Не смей сдаваться. Не сейчас. Не после всего этого.

— Я так устала, Данте, — прошептала она, и что-то в ее голосе заставило его сжаться.

— Я знаю, малышка.

— Я просто хочу спать.

Нет, это было нехорошо.

— Просто не засыпай, осталось еще немного, хорошо? Составь мне компанию. Мы почти приехали.

— Ты знаешь, — начала она. — Вначале мне снились кошмары об этом месте. Что кто-то снова привезёт меня туда, и я хотела умереть, прежде чем это случится.

Блядь, он хотел убить каждого ублюдка, который снова был замешан в этом.

— Но я никогда не понимала, зачем они меня похитили, — размышляла она, играя пальцами с краем окровавленной рубашки. — Я была никем. И все же они продолжали задавать мне вопросы, будто я так много знала.

Он позволил ей говорить, радуясь, что она не засыпает.

— Они спросили меня, должны ли они сообщить тебе, что твоя маленькая подружка с ними, — рассмеялась она. — Тогда я для тебя ничего не значила.

Она ошибалась.

— Ты всегда была чем-то для меня. Я просто не знал, что это было.

— Я даже не знаю, когда мои чувства к тебе изменились, — продолжила она, поправляясь на своем сиденье. — Знаешь, я раньше мечтала, что ты будешь тем, кому я подарю свой первый поцелуй. Но это была мечта. Ты был так далеко.

— Я больше нет тот, кем был раньше, — сказал он, и она повернула голову, чтобы посмотреть на него мрачными зелеными глазами.

— Ты спас меня от кошмаров тогда, и ты спас меня от них сейчас, — сказала она, положив руку ему на плечо. — Спасибо…

Пораженный эмоциями в ее голосе, Данте не сводил глаз с дороги, взял ее окровавленную руку и поцеловал.

— Ты моя, Амара. Моя, чтобы оберегать, моя, чтобы защищать, моя, чтобы любить. Возможно, мы не являемся мужем и женой для всего мира, но я женат на тебе в своём сердце уже восемь лет. И что бы с нами ни случилось, мы пройдём через это вместе. Мы вместе построим нашу империю. Больше никаких побегов. Обещай мне.

— Даже если мы потеряем ребенка, и я больше не смогу для тебя родить?

Он крепче сжал ее руку.

— Даже тогда.

Сглотнув, она поцеловала его плечо.

— Больше никаких побегов.

Сказав это, он свернул на аварийную парковку больницы и помолился, чтобы его девушка и ребенок были в безопасности.

Они потеряли ребенка.

Но не потеряли другого.

Она находилась в больнице, лежала на белых простынях, пока Данте зашивали бок, отказываясь покидать, когда женщина-врач средних лет пришла с новостями.

Она была на восьмой неделе беременности близнецами, и один из них вцепился в нее достаточно сильно, чтобы выдержать это испытание, в то время как другой не выжил.

Она все еще была беременна, но потеряла ребенка.

Она не знала, что чувствовать.

Врач сказала, что это явление называется «синдромом исчезнувшего близнеца»^[1]. Это не было редкостью, как думали люди. Это было странно, чувство потери переплеталось с чувством эйфории, которое она испытывала. Глядя на Данте, она увидела то же самое отражение, сильные эмоции на его лице, его взгляд на ее животе, когда доктор проверяла ее с помощью стетоскопа.

— Ещё слишком рано определять пол ребёнка, — сказала им врач. — Но УЗИ показало, что у этого малыша все хорошо. Однако я призываю вас соблюдать осторожность на протяжении всей беременности. Выкидыш подвергает вас высокому риску.

Амара кивнула, все еще переживая горе и облегчение.

— Есть что-нибудь конкретное, что мы должны соблюдать, доктор, — спросил Данте с ее стороны, держась за ее руку с решительным взглядом.

— На данный момент я бы посоветовала воздержаться от любых тяжелых физических или умственных нагрузок, — сказала врач. — Мы будем продолжать наблюдение.

Данте кивнул.

— А секс?

Амара почувствовала, как ее лицо покраснело, когда доктор улыбнулась.

— Все должно быть хорошо. Только будьте осторожны, не давите ей на живот и не будьте слишком диким.

Данте встал, все еще без рубашки, но совершенно чистый, с повязкой на боку, в чистых штанах, которые он взял у медсестры. Он провёл черту, когда надевал халат, и медсестра не особо возражала против того, как ее глаза впивались в его торс. Это заставило Амару посмеяться и посочувствовать женщине. Она знала, каково это.

— Боже мой, ты в порядке?!

Женский голос из двери заставил Амару обернуться и увидеть стоящую там Морану, ее волосы были собраны в пучок, черные леггинсы и желтый топ, прямоугольные очки на носу, карие глаза, широко раскрытые от беспокойства, и очень жесткий Тристан вырисовывавшийся позади нее.