Мой отец, мистер Куинси Мерсер Первый, прекратил толкаться, лицо покраснело, челюсть задергалась.

— Что ты здесь делаешь, маленький ублюдок? Свали отсюда. Я говорил тебе, что эта часть дома под запретом.

Все девушки в комнате, связанные в разных ужасных положениях, начали плакать. У некоторых шея была закреплена между щиколоток. Некоторые подвешены к потолку вниз головой. Слезы бежали из их глаз, но также там появился свет. Голод, месть, свобода в их взглядах распространялись как пожар. Разрушая кандалы надломленности.

Я не сказал больше ни слова. А что я мог сказать? Просто нажал на спусковой крючок.

Красные брызги разлетелись ужасающим фейерверком. Мозги моего отца брызнули на девушку, в которой до сих пор находился его член.

Она вскрикнула и отодвинулась от него, вытирая лицо дрожащими руками.

Вся комната была погружена в темноту. Я опустил руки, стоя в центре и тяжело дыша.

Правление моего отца закончилось. Я стал новым владельцем империи Мерсер. В шестнадцать лет я унаследовал все его имущество, включая коллекцию женщин.

На краткий миг мой член напрягся от мысли продолжить папино правление. Было так просто изнасиловать связанную девушку, неспособную остановить меня. Я мог бы потерять свою девственность с рабыней. Я мог бы делать все, что угодно. Безжалостный магнат, такой же, как мой старик.

Но даже стоя там, пока мой разум одолевала тьма, я знал, что ни за что не пойду тем же путем.

Я хотел этого так чертовски сильно. Я жаждал почувствовать, как мне подчиняются. Я исходил слюной от мысли, что женщина под принуждением сосет мой член. И с удвоенной силой возненавидел себя.

В конце концов, я был сыном своего отца. Каким-то образом в тот момент, когда я убил его, его зло переселилось в меня. Я хотел пустить себе пулю в висок, поскольку знал, что никогда не избавлюсь от чудовищных желаний.

Желая убежать, я быстро высвободил женщин и принес им одежду из старых вещей моей матери.

Девушки приняли то, что я дал им. Не поднимая несчастных глаз и с закрытыми ртами.

Эта ночь ознаменовала новое начало. Для всех нас.

Год спустя реабилитация для этих двенадцати женщин была закончена. Несколько девушек уехали сразу же, едва я освободил их. Я дал им денег и отправил обратно к их любимым. Некоторые остались, нуждаясь в психологической помощи. Я поместил их в местную больницу, оплатив все счета.

Мне не нужно было лгать, объясняя, почему девушки стали такими. Все знали моего отца и его извращенный вкус. Он снабжал игрушками многих больных ублюдков в городе. Сдавал их в аренду за тысячи баксов, не волнуясь, если кто-то не возвращался живым.

Я был сделан с ним из одного теста, несмотря на то, что сопротивлялся животному инстинкту. Я больше всего хотел запереть тех девушек и связать, чтобы они стали подвластны моим желаниям, но я не поддавался. Всегда боролся. Вечно сражался.

Последняя девушка, которой предстояло уехать, была дочерью шейха. Она была подарком в честь прибыльной сделки на востоке. Пробыв в плену шесть лет, она чувствовала ко мне нездоровую привязанность за то, что я освободил ее.

В ночь перед отъездом она пробралась ко мне в спальню. Девушкам было позволено гулять по дому, медленно привыкая к свободе.

Она закрыла дверь, показав свои намерения одним щелчком замка.

Я пытался отказать ей. Пытался оттолкнуть. Она ничего не была мне должна, тем более свое тело, но она взяла на себя контроль и заставила меня делать те вещи, которыми мой отец гордился бы. Я потерял девственность не с лаской и нежностью, а с шлепками и извращениями.

В тот момент, когда мы закончили, я еще больше возненавидел себя. Я выгнал ее, посадил на частный самолет и отослал домой. Я не мог смотреть на нее. Она напоминала мне о том, как низко я пал. Насколько я был похож на человека, которого ненавидел больше всех на свете.

Последующие годы были пыткой. Мне нужно было выпустить пар, но нормальный секс не давал мне этого. Мне нужна была жестокость, чтобы кончить. Мне нужно было чувствовать полное подчинение. Моя кровь была испорчена, и я никогда не освобожусь от этого.

Затем появились «взятки». Когда я вывел империю отца на международный уровень, люди хотели получить имущественную выгоду. Тут здание. Там специальный грант. Я заручился дружескими отношениями с сильными мира сего, и люди начали преподносить мне подарки. Репутация моего отца шла впереди меня, и вместо подарочных корзин я получал рабынь.

Это начиналось медленно, одна в год. Затем две. Пока наконец я не стал королем, который принимает краденых женщин за деловую сделку. Очень дорого обошлось согласиться со всем этим — я не прикоснулся ни к одной из них.

Они прибывали сломленные, дрожащие, иногда накачанные наркотиками, иногда полностью израненные. Я становился им отцом, братом и другом.