— Ага. Логично, да? — я не стала болтать и вдаваться в подробности, пытаясь не рассмеяться. Я не могла сдержать радость, которая заполняла мои внутренности пузырьками счастья. Сейчас я делала то, чего хотела сама. Я была полностью свободна.

Она смотрела на меня целую вечность; я уже и не надеялась получить ответ, но наконец она позвала кого-то из кухни, тотчас же появился парнишка неряшливого вида, с руками по локоть в мыльной пене.

— Emmener la, à la résidence de Mercer. — Отвези ее в поместье Мерсера.

Я наслаждалась мелодичным звучанием французского языка, ласкающим слух. Я так скучала по нему. Я полюбила Францию и этот язык. Когда я вернулась обратно в Австралию, то поняла, что она больше не подходит мне — со своей раскаленной жарой и звучным акцентом. Да, Австралия была яркой, замечательной, дерзкой, но слишком приторной. А Франция шикарной, изысканной и наполненной страстью, она окутывала каждую частичку тебя.

Парнишка-помощник кратко кивнул, смахивая черную кудрявую прядь с лица. Я вежливо поблагодарила женщину и последовала за мальчишкой к белому грузовичку, припаркованному в переулке. Том самом переулке, по которому я стремительно убегала от Франко, мечтая взлететь ввысь.

Болезненный укол пронзил мое тело, стоило вновь оказаться в машине с незнакомцем. Я не выживу, если снова окажусь в подобной ситуации, как тогда с Тварью и Водителем, но я успокоила себя.

Мы молчали всю дорогу, пока ехали до особняка. Холмы и сельские пейзажи взволновали мое сердце, внося сумятицу в чувства. С каждой следующей милей я становилась ближе к Кью. С каждой следующей милей, остающейся позади, я становилась более уверенной. Это то самое место, которому я принадлежу. Мой дом.

Мы свернули и проехали огромные ворота, мой слух уловил шелест гравия под колесами шин, и на спине выступили холодные капельки пота, медленно стекающие ниже на копчик. Я так нервничала, что от этого у меня скручивало желудок, во рту все пересохло.

В поле зрения появился особняк Кью; фонтан, увенчанный сверху небольшой лошадкой, выбрасывал струи воды, на которых в полуденном солнце яркими радугами переливались блики. Весна уступила дорогу лету, и безупречные сады Кью взбунтовались яркими красками. Порхали бабочки, пели птицы. Невинная обитель рая, в которой притаился зверь. Зверь, который обожает красоту и который никогда не убьет...

Парнишка подарил мне милую улыбку, когда мы подъехали к самому особняку, у входа в который красовались колонны и пухлощекие херувимы. Мое сердце застряло на уровне горла. Я не могла двигаться. Что я делаю?

— Nous sommes arrivés — Мы прибыли. Он махнул мне рукой, чтобы я выходила из машины.

Я уставилась на особняк, полностью обнажив себя, опуская защитные стены. Я не могу сделать это. Да, я смогу. Но что, если... что если он откажется принять меня, даже посмотреть на меня, может, у него уже другая рабыня?

Входная дверь распахнулась.

Я всем телом вжалась в кресло, собственная трусость взяла меня в заложники.

Вышла удивленная Сюзетт, всматриваясь в окна грузовичка. Я неуверенно помахала; ее рот приоткрылся от удивления.

Мальчишка рассмеялся, выскакивая из машины и открывая для меня дверь. Я выбралась из машины, нервно разглаживая складки на платье, потирая щеки, мечтая быть на толику смелее.

Легкие брызги фонтана покрыли мою кожу, вызывая дрожь.

Сюзетт стояла как вкопанная целую вечность.

Я сомневалась, что рабыни, которых они выпускали на волю, возвращались к ним. Но опять же, я была выставлена отсюда силком. Я разрушила их традицию своей непредсказуемостью. Наши взгляды встретились, и я мысленно передавала ей все чувства, которые на данный момент бушевали в моей душе. Видишь ли, ты, как сильно я хочу быть достойной его? Я вернулась из-за него. Я вернулась к тебе. К этой жизни. К той, кем он позволил мне стать.

Сюзетт неуверенно двинулась вперед, ее черно-белый фартук то развевался, то прилегал к телу. Карие глаза наполнились блеском.

— Ами? Что... Я не понимаю. — Она нерешительно шагнула ко мне, сокращая расстояние между нами

Я с трудом подавила потребность кинуться к ней и заключить в объятия. Она прикрыла рот рукой, когда я улыбнулась.

— Bonjour, Сюзетт.

Солнце обжигало лучами весеннюю дымку тумана, согревая мою кожу. Будь что будет. Я приняла верное решение, его подсказало мне сердце. Кью нужен кто-то, кто будет противостоять ему. Кью нужно за что-то бороться.

Я хотела бороться за него. Хотела побеждать для него.

Пастельные тона особняка переливались бледно-голубым и розовым светом, отражая стиль эпохи Возражения, в котором был оформлен декор величественного здания.

Я никогда не хотела покидать это место.

Сюзетт радостно взвизгнула и бросилась в мои объятия.