Кресло закачалось, когда, какая бы сила ни держала меня, пришла в действие из-за моего веса. Ветер здесь вверху был сильнее, он свистел над водой, как крошечные заунывные флейты.

Вид мог быть идиллическим с плакучими ивами и утками, чистящими перышки на берегу. Но я была поймана в моем худшем кошмаре.

Я не хотела больше ничего видеть.

Зажмурив глаза, я пожалела о том, что они не были завязаны. Я не хочу видеть то, что должно было случиться.

«Не открывай свои глаза. Не открывай их».

Чьи-то руки дотронулись до моих лодыжек. Механизм был заблокирован. Затем я поднималась все выше и выше. До тех пор, пока мой желудок не ушел в пятки.

Я была на аттракционах раньше, ездила на горках всего однажды. Этого мне было более чем достаточно, даже если Ви обожал петли. Я не понимала его радости от того, чтобы вызвать у себя головокружение, когда я жила с этим каждый день.

У меня не было восторга, когда я была пристегнута к неудобному сиденью, слушая треск колес о горки, когда мы карабкались вверх, на самую вершину. Каждый стук по рельсам добавлял в равной степени панику и ажиотаж… пока мы не достигали вершины… и просто зависали там.

Мы парили, как птицы, наслаждаясь ощущением находиться на вершине мира.

Там я сейчас и зависла.

Вопреки закону гравитации — девушка в белой сорочке парила над темно-зеленым прудом. Девушка, которая сделала бы все на свете лишь бы родиться в семье Смитов, Джонсов или Ким.

А потом со скоростью пули я начала опускаться в свободном падении. И это повергало меня в ужас.

Я дала себе обещание, что не буду кричать.

Было тяжело его сдержать.

Я падала вечность, прежде чем погрузиться в холодную влажность.

В тот момент, когда вода обхватила мои лодыжки, я бросила попытки быть храброй.

Вода заглатывала и засасывала, пожирая мои ноги в одно мгновение.

Человеческая часть меня, девушка внутри, — была вытолкнута в сторону инстинктами и ужасом.

Я корчилась, задыхаясь громче и громче, поскольку лед приветствовал меня все быстрее и быстрее. Деревянное кресло погружалось в воду, позволяя ледяной воде прокладывать свой путь почти соблазнительно вдоль моего тела: обхватывая мои ноги, талию, мою грудь, мое горло… мой….

…рот.

Я выгнула шею как могла. Боролась против объятий пруда.

Мне удалось сделать один последний глоток жизни.

Затем я исчезла.

Я стала узницей пруда.

Я обещала себе, что не буду кричать.

Я лгала.

В момент, когда вода разбилась над моей головой, я потеряла контроль.

По-настоящему потеряла.

Мои глаза распахнулись в мутном сумраке, и я закричала.

Я кричала, словно умирала. Кричала, как будто мое тело разрывали на две части и поедали заживо. Я закричала, как будто это был конец.

Пузыри, вылетающие каскадом из моего рта, подарили весь мой кислород проплывающей форели в буйстве сверкающей пены.

Я обещала себе сохранять спокойствие. А что, если мне прислушаться к советам Кеса и пройти через это с полным доверием, зная, что, в конце концов, меня достанут обратно.

Это была другая ложь.

Я не имела никакого понятия о времени.

Секунды были минутами, а минуты казались годами.

Я покачивалась в веществе, которое убьет меня, не освободив.

Этого было более чем достаточно, чтобы сделать меня безумной.

Меня не волновало, что я могла бы сломать руку или ногу, сражаясь против надежных ремешков. Меня не волновало, что ожерелье на шее могло задушить меня, когда я ерзала на стуле. И меня, определенно, не волновало, что я могла сойти с ума от того, что позволила бы ужасу быть утопленной поглотить меня.

Я не могла выдержать это.

«Я умирала.

Я не могла, мать вашу, выдержать это!»

А затем, так же, как на любых американских горках, изменился наклон, и меня снова вышвырнуло в небо.

Вес воды давил на меня, сдавливая череп и плечи. Мои глаза горели от падающей воды. Давление. Пруд безжалостно захватывал меня. Он боролось с тягой. Он не хотел меня отпускать.

Промокшая ткань сорочки облепила мое тело, присосавшись к коже, когда кресло поднималось и поднималось до…

Щелчка.

Вода смилостивилась, позволяя мне разорвать кожу пруда и оставить водянистую смерть позади.

Спасибо Господи, я могу дышать.

Я поднималась все выше и выше, сплевывая, пока с меня стекала вода. Я дышала и кашляла, задыхалась и плакала.

Я глотала воздух, как будто это было главной целью жизни: восстановить себя и возродить свое здравомыслие.

Мое сердцебиение было яростным

Длинные волосы прилипли к лицу. С каждым глотком кислорода, который я всасывала, пряди попадали мне в рот. Паника текла по моим венам. Меня накрыл приступ клаустрофобии, который я едва могла выдержать.