— Время разобраться со всем этим. Примириться с тем, какой я, бл***, мудак. Чтобы выяснить, существует ли какой-нибудь гребаный способ, добиться твоего прощения.

Мое сердце грохотало в ушах.

— Нам нужно поговорить. Обо всем.

Мне нужны ответы, прежде чем я смогу простить тебя.

— А если бы я сказал, что мне нужно больше времени? Что бы ты сделала? — Его пальцы сжали мои щеки. — Если бы я сказал, что я не был готов к тому, что вся моя жизнь окажется ложью, что мой мир и все над чем я работал в течение последних восьми лет оказалось полной и абсолютной фигней, что бы ты сказала?

Его пылающий зеленый взгляд пылал яростью и болью.

Я молчала. Я должна была подождать. Дать ему пространство, в котором он нуждался. Он был капризным, жестоким и еще несколько часов назад планировал продать меня подороже. С чего я решила, что он чудесным образом захочет говорить?

Глупо. Так глупо.

Но я не хотела ждать. Я должна был узнать.

В тот момент я увидела другого его — человека, который контролировал свой мир не сдающимся железным кулаком, в чьём мире нет места неожиданностям. Человека, чей мир только что был разорван. Я задрожала в его хватке.

— Почему ты остановил продажу сегодня?

Он дернулся.

— Я... — он зажмурился, его плечи опустились. — Ты знаешь почему.

— Нет. Не знаю. Мне нужно услышать это от тебя.

Его глаза были измучены, остекленелыми, полными недоверия.

— Как это возможно, я думал...

Я умоляла.

— Прошу, скажи мне, что ты знаешь.

Килл покачал головой, разбрызгивая капельки, прежде чем заглянуть прямо в мою душу. — Я… мне нужно…я столько всего натворил… — он запнулся, пялясь на пол.

— Я не могу этого сделать.

Боль накатила при мысли о том, что он отстраняется. — Ты можешь сделать это. Доверься нам.

Его пальцы поглаживали мои щеки в течение бесконечного мгновения.

— Я не… — Его грудь поднялась и упала, когда он тяжело вздохнул. — Хорошо.

Я вздрогнула. Такое простое слово, но оно содержало такое важное обещание.

— Я готова понять.

Мое сердце застряло у меня в горле.

Пожалуйста, пусть все прояснится.

— Что такого ты увидел, что заставило тебя поверить?

Вспышка муки омрачила его лицо, а затем исчезла. Его челюсти сжались.

— Я дам тебе ответы, которые тебе нужны, но сначала я должен услышать их от тебя.

Он, наклонив голову, своим лбом коснулся моего, и прошептал.

— Как и когда мы встретились? Скажи мне.

Ай. Это больно. Так сильно.

Мои глаза наполнились слезами от сочащейся крови и гравия на моей коленке. Я не смогла остановить свою дрожащую губу, когда боль пронзила меня. Велосипед валялся рядом со мной, ярко-розовая рама пыльная и поцарапанная.

Папа бы на меня разозлился.

— Ты в порядке?

Я подняла голову, сжимая побелевшими пальцами свою коленку. Мальчик, которого я видела живущим через двор от меня, улыбался, присев на корточки перед моим велосипедом.

— Ты кто? — спросила я, морщась от сильной боли.

— Арт. А ты?

— Болит.

Он засмеялся.

— Я видел, как ты упала. Ты ехала слишком быстро.

Я надулась.

— Нет, не было такого.

Подойдя ближе, он протянул свои грязные руки.

— Лучше попроси маму обработать рану. Я уже вижу там микробов.

Я разинула рот от ужаса.

— Правда?

Приподнимаясь, он неловко наклонился и схватил меня за руку. Обернув ее вокруг своих костлявых плеч, он улыбнулся.

— Вставай. Я отвезу тебя домой.

Я зажмурилась. Мое колено все еще пульсировало от фантомной боли из прошлого.

— Я не знаю, сколько мне было лет, может быть, четыре или пять. Ты отвел меня домой после того, как я содрала коленку…

— Упав с велосипеда, — закончил Килл. Его лицо исказило душераздирающее изумление.

— Как… как такое возможно?

Я накрыла своими ладонями его ладони, все еще удерживающими мои щеки.

— Я не знаю. Я надеялась, что ты мне расскажешь.

Его рот все еще был приоткрыт, от страха и шока кожа побелела.

— Я… очень ... — Он вздохнул и попробовал снова. — Мне сказали, что ты умерла. Я стоял на твоей могиле. Я прочитал твое свидетельство о смерти. Я сидел —

Голос Грассхоппера прозвучал в моей голове. Я пробормотала: — Ты сидел... за то, что случилось со мной? — Мое сердце сжалось, не желая знать.

— Почему? Что... что случилось? За что тебя приговорили? Кто…

Он передвинул ладонь так, чтобы мои губы сжались. Его глаза стали тяжелыми и темными от грусти.

— Не надо. Просто — пожалуйста, позволь мне насладиться тем, что ты здесь. Ты перевоплощенная. Дай мне привыкнуть к этому ... прежде чем мы окунемся в прошлое. — Его лицо умоляло. — Прошу… я не могу об этом говорить. Пока нет.