С воплем он ворвался в меня, наполнил меня, разгромил меня, отобрав все, что у меня было.

Время прошло.

Я не знала сколько, возможно, пять минут или час, но Килл разбудил меня от моего туманного сна, когда споткнулся о книгу на ковре. Он был полностью одет и сконцентрирован снова, словно он пришел, чтобы поднять ее.

Я приподнялась, опираясь на локти, мне было плевать на мою задранную юбку и выставленную напоказ истерзанную киску. Все, что меня волновало — это черная тень мужчины, несущего в себе столько беспорядка внутри.

Я не боялась его.

Осознание того, что я могу не бояться тех, кто борется больше, чем я, было вдохновляющим.

Он повернулся ко мне лицом, размахивая книгой, и приподнял бровь.

— Ты проверяла свой IQ?

Я улыбнулась, вспоминая тяжелую математическую задачу. Я могла бы решать ее всю оставшуюся жизнь или воспользоваться лучшим в мире калькулятором, но никогда бы не поняла, как с ней справиться.

Я даже не пыталась разобраться в ней. Тем более его не было рядом, чтобы фиксировать мои ошибки или корректировать неверные ответы.

Я оттянула вниз юбку.

— Я не сильна в математике.

— Ответ — девятьсот восемьдесят четыре в квадрате.

Я разинула рот.

— Ты помнишь все ответы?

Он нахмурился.

— Ты думаешь я вру?

Я подозвала его к себе, посмотреть на длинное на всю страницу уравнение с настолько мелким шрифтом, что необходимо было бы его рассматривать сквозь увеличительное стекло.

— Тебе понадобилось две секунды, чтобы решить его, — я уверенно посмотрела на него. — Ты просто решал его раньше и запомнил ответ, или же ты...

Его губы искривились в ухмылке.

— Или что? Я гений? — он приподнял бровь. Я не могла понять, он надо мной издевается или злится из-за моего недоверия.

— Ты гений?

Он бросил книгу на кровать и скрестил руки.

— Существует много теорий относительно гениев, но формально мой IQ — сто пятьдесят восемь, а гений это тот, у кого за сто шестьдесят, так что можно сказать... я близок.

Я кивнула, довольная тем, что он заговорил со мной после трех дней молчания.

— Потрясающе. Скажи мне, в чем смысл жизни, о, умнейший.

Его ухмылка появилась сама собой.

— Нет смысла жизни.

Я вспомнила мантру, которую он нашептывал каждую ночь в кабинете. Опустив голову, я пробормотала:

— Я думаю, у тебя есть смысл — цель. Ты идешь к ней или ждешь, пока она осуществится.

Он отступил назад, его лицо побелело.

Я выровнялась, не желая отпускать его, в момент, когда я была так близка к тому, чтобы снести бульдозером одну из его стен. Что-то мягкое и прохладное коснулось моей ноги.

Я посмотрела вниз.

Мой взгляд остановился на затертом ластике Весы.

— Домашнее задание сегодня вечером?

Я впустила его, заперев за ним дверь.

— Родителей нет. Весь дом в нашем распоряжении, — прошептала я. — Ты мне нужен.

Прихожая дома, который я делила с родителями, стала вдруг тесной от сексуального напряжения.

Его зеленые глаза вспыхнули, он сглотнул.

— Ты знаешь, как сильно я тебя хочу, но... ты еще совсем малышка.

— Мне четырнадцать, на следующей неделе. И я знаю тебя с самого рождения. — Я подошла обнять его, но он быстро вышел из зоны досягаемости. — Пожалуйста, я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты был первым.

Он тяжело вздохнул.

— Я буду твоим первым. Но подожди немного. Я не хочу причинить тебе боль. — Его рука исчезла в кармане, вытащив новый ластик Весы, который я подарила ему на прошлой неделе. Он сказал, чтобы я подарила ему хороший ластик. И я хотела напомнить ему обо всех хороших качествах, которыми он обладал, будучи по зодиаку Весами.

Держа его в руке, он пробормотал:

— Ты отдала мне его. Это единственное, что я принимаю от тебя, пока я не удостоверюсь, что никогда не потеряю тебя.

— Ты никогда не потеряешь меня.

Печаль семнадцатилетнего подростка мелькнула в его глазах.

— Я теряю тебя каждый раз, когда возвращаюсь домой без тебя. День, когда я займусь с тобой любовью — это день, когда моя жизнь закончится.

Мое сердце сжалось.

— Закончится?

— Она закончится, потому что я отдам тебе свою душу, когда ты отдашь мне свое тело, и я больше не смогу жить без него.

Я растеклась лужицей, взяв ластик и прижав к сердцу.

— Я... я подарила его тебе, — я держала его, слезы текли по моим щекам. — Я подарила тебе его в ту ночь, когда умоляла тебя забрать мою девственность.

Килл споткнулся, его ноги подкосило, и на мгновение мне показалось, что он отключился. Затем ярость — неразбавленная, страшная ярость — наполнила его тело.

— Заткнись! — взревел он. — Заткнись со своими уловками и чертовыми иллюзиями!