Кто бы ни был мальчик, завладевшим моим сердцем, он был умным — как задумчивый президент.

Килл сидел в лучах раннего утреннего солнца, его голая грудь блестела от недавнего душа. Он еще не оделся, но на нем были черные шорты. Его татуированная нога была спрятана под столом. Я прислонилась к двери, наблюдая за ним со спины, золотые лучи делали его похожим на кого-то потустороннего. Мышцы бугрились вдоль его позвоночника, выглядели одновременно мужественно и изящно. Огромная татуировка окрашивала его спину. Это были череп и монеты, вместе с девизом — но выглядели они размыто. Будто были поверх другой татуировки — той которая отказывалась исчезать под новыми чернилами.

Я предпочла бы татуировку на ноге. Это была рассказанная история — хорошая история, даже счастливая. На спине же был приговор — образ жизни, который я не совсем понимала.

Я перевела взгляд к компьютерным мониторам.

— Видишь это Лютик?

Я открыла глаза, поворачиваясь лицом к телевизору. Я лежала у него на коленях, в сонном состоянии после дня, проведенного на солнечном пляже.

— Что смотрим?

Он наклонился, нежно провел пальцами по моим волосам.

— Фондовый рынок. Это называется пип спред. Так люди делают деньги на торгах. Это особенная позиция самая прибыльная из всех.

Я сморщила носик. Я не понимала смысла колебаний разноцветных линий вниз, потом вверх, потом опять вниз.

— Что это?

— Это FX.

— На английском, пожалуйста, умник.

 Я ущипнула его, улыбнувшись, когда он рассмеялся. Никто не слышал его смех. Он был для меня, только мой.

— Это рынок иностранных валют, и я собираюсь использовать его, попытать удачу для нас.

Взрывы памяти были яркие — каждый маленький проблеск моего прошлого выстраивал картину из кусочков истории. Я понятия не имела, какая картина в итоге получится, но я должна верить, что мой мозг заработает, в конце концов.

Он играет на бирже.

Я молча стояла у двери, разглядывая сосредоточенного Килла, который сидел в офисном кресле с высокой спинкой и пялился в четыре изображения, будто они были смыслом его жизни.

Графики, диаграммы и круговые диаграммы на одном компьютере, на другом высвечивались оценки и мировое время. Два других были черными с мигающими красными и зелеными цифрами, быстро меняющимися в разных колонках.

Его голова слегка пошевелилась, изучая информацию на каждом экране, пальцы блуждали по клавиатуре, быстро принимая решения, основанные на выводах, которые он сделал.

Насколько он богат?

Что он скрывает?

Я подпрыгнула от резкого звука мобильного телефона, зажужжавшего рядом с его мышкой.

Он поднял трубку, не отрываясь от мониторов.

— Килл.

Я не слышала голоса звонившего, но спина Килла напряглась. Он выпрямился, запуская пятерню в свои влажные волосы.

— Первый этап заключения сделки прошел нормально?

Тишина, пока звонивший отвечал.

— Это хорошо. Передай Уолл-стрит мою благодарность за понимание. Похоже, он был прав насчет конкретно этого вопроса. Я просто чертовски рад, что это сработало.

Тон Килла был суровым, с мрачным удовольствием.

Что сработало? Какие дела проворачивались, пока он нянчился со мной?

Килл вдруг напрягся.

— Передай, что это не его собачье дело.

Я сдержала улыбку. Кажется, это его любимая поговорка.

— Нет. Мне плевать. Мы продали пять. Он получил все, что хотел в клубе. Какого хрена он переживает за шестую?

Я застыла. Кровь превратилась в сосульки. Я. Они говорят обо мне.

— Как он вообще об этом узнал? — Килл наклонился вперед, опираясь локтем на стол и провел пальцами по затылку. — Нет. Я разберусь с ним. Спасибо за информацию. Девушка у меня.

Звонивший говорил, Килл задышал тяжелее.

— Черт. Это херня. Я сказал, что найду покупателя. Я не...

Звонивший перебил его. Килл стукнул по столу.

— Черт, какого хрена это его проблема? Когда он ее хочет?

Тишина, когда звонивший отвечал.

— Нет, я ее не отдаю; я оставляю ее себе. — Он открыл верхний ящик стола, достал пистолет. — Жди меня, я приеду.

Килл повесил трубку.

О Боже. Пистолет для меня? Он будет мне угрожать?

Я рванула в коридор, не желая быть замеченной, но так чтобы не упустить его из виду. Он обманул меня.

Что это значит? Наша сделка была разрушена? Я думала он был президентом. Почему он подчиняется кому-то другому?

Мое тело дрожало от желания бежать — подальше от лживых обещаний и непонятных байкеров, но я остановилась.

Килл наклонил голову, массируя шею обеими руками. Он выглядел уставшим, несущим груз бесконечного горя.

Не жалей его. Не смей его жалеть.