Мои лёгкие призывно расширились:

— Помоги...

Джетро кинулся ко мне и холодной ладонью закрыл рот. В его глазах сверкнул первый признак эмоций, неподдающихся контролю. Он тяжело вздохнул, покачав головой.

— Надеялся, ты будешь умнее.

Я влепила ему пощёчину.

Резкий шлепок плоти о плоть заморозил время. Я не двигалась, не дышала и даже не моргала. Так же, как и Джетро.

Мы уставились друг на друга, и всё, что я видела — золотистый цвет в его глазах. Чем дольше мы смотрели друг на друга, тем ниже опускалась температура воздуха, от осени до ветреной зимы, замерзая от его поведения. Прошла секунда или десять, но именно Джетро сломал эту уязвимость между нами.

Холодными пальцами, он провёл от моих губ до шеи. Крепко схватил ее. Неумолимо. Это действие показало правду — бесчеловечную правду. Этот мужчина был холеным и спокойным, но под всем этим скрывался свирепый дьявол. Его прикосновение давало много информации о человеке, которого он пытался скрыть. Он был основательно замаскирован.

Он был безжалостным тираном.

Наклонив мою шею, он пробормотал:

— Повинуйся — и я не причину тебе боли. Борись со мной — и я заставлю тебя кричать.

Каждая мышца в моём теле судорожно сжималась. Расчленение моего платья больше не имело значения. Всё, о чём я переживала — как убежать так далеко, как только представится возможность. Рыдания разрывали грудь. Я прикусила губу, чтобы остановить вырывающиеся слёзы.

Джетро не отпускал мою шею.

— Я здесь не для того, чтобы украсть тебя. И не для того, чтобы бить тебя или накачать наркотиками. Назови меня старомодным, но во мне теплилась надежда, что ты поедешь охотно, не доставляя неудобств, — погладив свободной рукой мои волосы, он положил руку мне на затылок. — Вероятно, ты озадачена вопросом, почему я сказал, что у тебя нет выбора, кроме, как пойти со мной. А поскольку я справедливый мужчина, и верю в равенство даже между охотником и добычей, я расскажу тебе.

Его дыхание было в нём единственной тёплой вещью, обжигая мою кожу словами, которых я никогда не хотела слышать:

— Я здесь, чтобы получить долг. Причину этого долга я расскажу, когда буду готов и в хорошем расположении духа. Способ оплаты долга — всецело твоё дело.

Мой разум пытался понять информацию:

— Что...

Его пальцы напряглись, перекрыв мне воздух. Я задыхалась, инстинкт выживания заставил меня бороться сквозь страх. Я начала извиваться, впиваясь ногтями в его запястья.

Мои ногти не подействовали на него, разве что только успокоили. Тихо ахнув, он сказал:

— Первое, что тебе стоит обо мне узнать — я никогда ничего не забываю. Если у меня пойдёт кровь из-за твоих попыток выбраться — я возмещу тебе это. Это стоит запомнить, мисс Уивер.

Его взгляд опустился на мои пальцы, вцепившиеся в его запястье, и он сжал свою руку, пока я не прекратила борьбу против того, чего на самом деле хотела, и позволила своим пальцам соскользнуть с его руки.

— Хорошая девочка, — пробормотал он. Отодвинувшись, он по одному раскрыл свои пальцы на моей шее. Дотошно медленно. С ужасающим контролем.

Я возмещу тебе это. Его голос эхом отдавался в моей голове. Я сжала руки на коленях, надеясь, что не наброшусь на него, и не вытворю такого, чего бы он решил возместить мне. Я до дрожи хотела причинить ему боль. Хотела убежать, пока бы он истекал кровью на тротуаре.

Выпрямившись, Джетро уставился на меня, ожидая моих дальнейших действий.

Я была в два раза меньше его, и без свидетелей была беспомощна. Мне никогда не приходилось обучаться самозащите, и в голову даже не приходила такая мысль, что я окажусь в ситуации, в которой это потребуется. Беговая дорожка помогала сохранить фигуру, но не прибавляла мне силы для борьбы.

А что я могла сделать, кроме, как подчиниться? Я не двигалась. Не могла. Даже моё головокружение не посмело вмешаться, когда меня поймали в ловушку его золотистые глаза.

Прошло несколько мгновений, прежде чем он коротко кивнул.

— Я рад твоему более приличному поведению. Чтобы гарантировать такое поведение, я поделюсь небольшим кусочком информации о долге, — он провёл пальцем по своей нижней губе. — Только ты можешь заплатить долг. Ты должна пойти по собственной воле. Ты жертва.

Я сглотнула, вздрогнув от боли в горле. Тембр его голоса внушал шанс на спасение. Продолжай разговор. Заставь его заботиться о тебе.

— Жертва? — я сразу же возненавидела это слово.

Он прищурился.

— Жертва — то, что ты делаешь или отказываешься во благо. Все это можно остановить... у тебя есть власть.

Можно? Обещание свободы повисло в ночном небе, насмехаясь надо мной.

Я поёрзала на сиденье, вздрогнув от холода.