Джетро окаменел.

Схватив бриллиантовый воротник на своей шее, я прошипела:

— И это. Я найду способ снять его. Я вырву каждый бриллиант и пожертвую его жертвам таких же ублюдков, как ты.

Гнев Джетро исчез. Его улыбка была фальшивой, но страсть в его взгляде была огнем, а не льдом.

— Ублюдки как я? Не думаю, что есть еще такие ублюдки как я.

Внезапно он вытянул руку, схватил за бриллиантовый воротник и притянул меня вперед.

Я подняла руки, чтобы положить поверх его, проклиная вспышку боли, пронизывающую мою спину.

Его губы нависли над моими, внезапно поджигая подавляющую нужду в поцелуе. Сколько еще он будет дразнить меня и не целовать? Сколько он будет придвигать меня ближе, шептать своим вкусом по моим губам и не выполнять ничего?

— Я сказал, что ты не сможешь снять его, — он провел пальцем до задней части воротника, легонько оттягивая его. — Нет ни одного возможного способа снять его. Ни ключей. Ни трюков.

Я ахнула, делая небольшой шаг назад, когда вертиго затуманил мое видение.

— Должен быть способ снять его.

«В конце концов, вы же сняли это с тела моей матери».

Джетро мрачно улыбнулся.

— О да, украшение снимется, когда больше не будет так плотно прилегать к чему-то настолько же совершенному как твоя шея. — Его красивое лицо искривила злобная гримаса. — Подумай о старинных наручниках, мисс Уивер, — он просунул два пальца под воротник, душа меня. — Они становились плотнее и плотнее... — он попытался просунуть третий палец, но не вышло. Темные пятна заплясали перед глазами.

Мое сердце подпрыгнуло и екнуло.

— Он должен вращаться на тебе только тогда замочек откроется и будет готов на ком-то закрыться.

Страх, который я спрятала глубоко внутри, вырвался и сковал меня. Мои колени подогнулись, безнадежно превращая гнев в ужас. Если я не смогу заставить Хоук заплатить за это, кто потом наденет его?

Кто?

Еще не рожденная дочь Вона? Сестра, о которой намекнул Дэниель в машине, но я не знала правда это или нет?

Джетро поймал меня и положил обратно на кровать.

Моя жизнь перетекла в иное русло. Мой путь, моя судьба, больше не принадлежала творчеству, дизайну или моде.

Никогда я не понимала этого так ясно.

Моя судьба — причина, по которой меня поместили на эту землю — остановить этих мужчин. Положить им конец. Раз и навсегда.

Больше не будет тех, кто наденет Воротник Уивер. Больше не будет жертв этого смехотворного, садистского долга.

Лед, который жил в душе Джетро, просочился в мою и на сей раз... остался там. Больше не было Кайта, чтобы помочь мне воспарить или надеяться как наивная девочка, которой я раньше была. Я поглотила этот холод, позволив ему проникнуть и пропитать меня.

Я заставлю его заботиться обо мне.

Мой желудок скрутило от этого обещания.

Я заставлю его полюбить меня.

Мое убеждение не было нерешительным или шатким.

И затем я разрушу его.

Моя клятва была неразрывной, прямо как мой бриллиантовый плен.

— Поцелуй меня, Джетро.

Джетро застыл, его глаза расширились.

Он попытался выпрямиться после того, как осторожно опустил меня на кровать. Но я схватила его за рубашку, удерживая.

— Поцелуй меня.

Его глаза расширились, глубоко внутри них бушевала паника.

— Отпусти меня.

— Если уж мы женаты этими договоренностями, тщательно проработанным будущим и связаны прошлым, то зачем мы боремся с притяжением? Почему не сдадимся? — дернув его за рубашку, я вынудила его придвинуться ближе. — У нас есть несколько лет, прежде чем все кончится. Годы, чтобы трахаться и получать удовольствие. — Облизывая губы, я замурлыкала. — Зачем ждать?

Отрывая мои пальцы от своей рубашки, он отстранился, ярость и замешательство сравнялись в его взгляде.

— Замолчи. Тебе больно. Тебе нужен отдых.

Я рассмеялась, неспособная скрыть маниакальность в своем голосе.

— Ты хотел трахнуть меня в оранжерее. Теперь я не говорю тебе «нет», — я развела ноги, кроме бинта, обернутого вокруг моей груди, я была обнаженной.

Взгляд Джетро опустился к моей обнаженной киске, он стиснул челюсть.

— Поцелуй меня. Возьми меня. Покажи мне, что ты первый из мужчин Хоук пометил меня. — Мой желудок сжался от этой похабности, что я несла.

Но я дала клятву. Я планирую пройти через всё.

Опустив голову, я позволила завесе волос скрыть один глаз.

— Давай кое-что проясним прямо здесь и сейчас. Мы боремся. Мы ненавидим друг друга. Но это не значит, что мы должны позволить семье диктовать каждое наше действие.