Кес откинулся назад на стуле и опустил руку — ту самую, на который была татуировка птицы — под стол.

Нила отскочила на милю.

Он прикоснулся к ней! Этот гребаный мудак прикоснулся к моей собственности.

В то момент как Нила подскочила, Кес отодвинулся, и на его губах заиграла самодовольная улыбка.

— Прости.

— Не трогай меня, — прошипела она.

Какое-то странное тепло разлилось у меня в груди. Тепло? Как такое возможно, если мое сердце заполнено холодом.

Мои губы дернулись, я был просто неспособен скрыть свое самодовольство. Нила могла быть заинтригована или ее мог привлекать Кес, но это мой член был в ее рту, а мой язык был в той симпатичной киске.

Обаятельная улыбка Кестрела поникла. Он всегда слишком высоко о себе думал. Только потому, что клубные шлюхи предпочитали его, это не значило, что он лучше нас. Хотя он был моим любимчиком, но я не стал бы терпеть его охоту за моей добычей.

Кес наклонил голову, включив все свое очарование и этот щенячий взгляд, который расплавил трусики многих женщин.

— Я только хотел подбодрить тебя. Извини, если этим оскорбил.

Нила скрестила руки, прерывисто дыша. Прежде чем она успела ответить, один из братьев из «Блэк Даймонд» начал бормотать с другого конца стола.

— Да. Прости, если мы оскорбили тебя тогда.

Нила подняла голову.

Дэниель ударил его по руке.

— Что за хрень, мужик?

Глупый Дэниель.

Он не понимал, как разрушить человеческую психику. Сначала жестокостью — разорвать такое могущественное понятие неприкосновенности в клочья. Затем нежностью — заверить, что зашли слишком далеко и обещать безопасность.

Сейчас происходил второй этап.

Я видел, как то же самое происходило с матерью Нилы. Я наблюдал, как она попала под чары моего отца.

Это случится и с Нилой.

Мое сердце замерло от мысли, что она будет смотреть на меня так, как ее мать смотрела на моего отца. Не со страхом, паникой или ненавистью во взгляде, а с доверием, счастьем и... привязанностью.

— Простите, что? — прошептала она, практически потеряв дар речи от удивления.

Брат, который говорил, зрелый мужчина с козлиной бородкой, мило улыбнулся.

— Ты должна понять, это был наш способ поприветствовать тебя в нашей среде. Тебе не следует нас бояться.

Она расправила плечи.

— Я и не боюсь.

Я с трудом сглотнул, незнакомые эмоции заползли в мою грудь. Проклятье. Ревность. Опять. Я чертовски ревновал ее к мужчинам за этим столом. Я хотел оторвать их бошки за то, что попробовали то, что принадлежало мне.

«Притормози, Джет».

Мой отец был прав, когда отдал ее братьям в тот момент, как она прибыла. Если бы он приказал, чтобы я раздел ее и заставил обслуживать всех вновь, я бы снял меч со стены и прирезал его.

Я бы не смог стоять за его стулом. Хотя прошло всего несколько дней, случилось очень много всего. Нила превратилась в ту, что свела меня с ума, и превращала всё в хаос, которым так умело управляла.

Пока Нилу облизывали и ласкали, я вел сложный бой с чувством собственничества. Я сказал, что согласился с тем, чтобы разделить ее, но на данный момент это все была гребаная херня…

Сейчас, я бы ни за что не смог поделиться ею.

Никогда.

Она была моей.

Не моих братьев, не моего отца, и уж точно не клуба байкеров, которые были моими приспешниками.

Моя.

Еще один брат прорвался сквозь мои мучительные раздумья, сказав Ниле:

— Это был особый случай, поприветствовать тебя в нашей семье. Мы все чествовали то, что ты стала частью нас.

Лицо Нилы исказилось в отвращении.

— Частью вас?

Я встрял, прежде чем кто-нибудь еще сделала это. Был способ объяснить всё, чтобы в этом был смысл, не опровергая фактов.

— Мы все попробовали тебя. Каждый из нас облизал какую-то твою часть и поглотил твой пот, твои слезы, твои страхи. Никакое другое посвящение не могло сломать барьеры между новичками и старичками лучше, чем обнажить тебя.

Челюсть Нилы буквально упала до стола. До того же самого стола, на котором я разложил ее и погрузил свой язык внутрь ее киски.

Черт, не стоит об этом думать.

Мой член мгновенно затвердел. Я заерзал на месте, вспоминая, как в лесу она делала мне минет. Я очень сильно кончил. Спустив все в ее прекрасное горлышко.

Я чувствовал, что Кат смотрел на меня, прожигая своим взглядом мою кожу.

— Что ты сказал? — прошептала Нила, все ее тело напряглось.

Кат выпрямился на своем стуле во главе стола, сцепив руки перед собой.

— Джетро прав, Нила.

Нила.