Мужчина покосился взглядом на утес. «Вумп-вумп-вумп» прохлопало над каменистой скалой, это был звук, которого я больше не слышала после вспышки инфекции. Затем в поле моего зрения появился вертолет.

Наши волосы и одежда трепетали из-за созданного им ветра, пока он приземлялся. Мое сердце колотилось о ребра. Рорк закрывал меня как живая броня, его рот произнес у моего уха:

— Мы справимся с этим. Не теряй головы.

Первый мужчина высадился из вертолета. Его черные кудри завивались над соболиным плащом, а глаза цвета оникса тут же прищурились, увидев меня. Это был брат Имаго — мой кошмар во плоти. Холодный пот выступил меж моих грудей.

Голос Рорка прозвучал тихо:

— Он…

Рорк, изогнувшись, посмотрел на меня и нашел ответ в моих глазах. Мое запястье заныло под давлением его пальцев.

Вдруг клешня тли схватила его за руку. Насекомоподобный рот прижался к его белому воротничку. Тем не менее, он все равно продолжал цепляться за меня, пока Имаго пытался выдернуть меня из его рук.

Рорк находился в одном укусе от заражения. Требовалось всего лишь легчайшее давление этого шипастого рта. Поэтому я не осмеливалась давать отпор.

С помощью своей армии тли Имаго быстро связал нас и всунул кляпы в наши рты. Я пошевелила руками в путах на запястье. В них взбурлила памятная боль. Вместе с ней подкатила к горлу желчь и пришла дрожь.

Брат Имаго приблизился со вторым мужчиной, вышедшим из вертолета. Братья обменялись рукопожатиями, и Имаго сказал:

— Человеческие мальчишки были как сахар на липучке для мух. Наша маленькая мушка, — его глаза посмотрели на меня, — прилетела прямиком на утес и не сумела покинуть нашу сладкую ловушку.

Мужчина с ониксовыми глазами, возвышавшийся надо мной, произнес:

— Эвелин, — он просмаковал мое имя на своем языке как французское вино. — Приятно с тобой познакомиться. Я — Дрон.

Дыхание Рорка рядом напомнило мне, что удар головой в переносицу Дрона навредит Рорку. Они будут использовать его против меня, это была единственная причина, чтобы сохранить ему жизнь.

— Это мой партнер, доктор Мичио Нили. Он поможет тебе расслабиться на время нашей поездки.

Если бы доктор Нили не стал вытаскивать из своей сумки шприц, я бы восхитилась застенчивыми миндалевидными глазами и гладкими чертами его азиатского наследия. Но как только он брызнул раствором из кончика иглы, я стала фантазировать, как использую этот шприц в качестве инструмента, чтобы выковырять эти глаза из его черепа.

Дрон взглянул на Рорка и сказал:

— Боюсь, ты не будешь хорошо себя вести, если мы разлучим тебя с твоим священником.

Я дернулась в хватке Имаго, а он нараспев произнес:

— Баиньки-баиньки. Пусть клопы не кусаются.

Взгляд Рорка привел меня в чувство. Глядя на него, я бросила ему безмолвное требование: «Останься в живых. Обещай мне». Затем я вырвалась из удерживавших меня рук и прижалась своим лицом к его лицу. Он решительно выдохнул через кляп. Рорк внушал мне быть сильной.

Я почувствовала укол, пронзивший мою шею. Тепло стало распространяться по моему телу, когда седативное полилось через иглу.

Образовавшие букву V брови Рорка, напрягшиеся мышцы шеи и раздвинувшиеся губы выдавали завладевший им гнев. Его зубы с силой стискивали кляп, глаза почернели от злобы.

Я держалась за обещанную месть в его глазах, когда земля взметнулась вверх и впечаталась мне в лицо.

Ржавчина взращивается из железа и разрушает его;

так и зло взращивается в разуме человека и разрушает его.

— Будда

Я уже некоторое время прислушивалась к низкому гудению монотонного шума, тихому гулу воздуха в вентиляции. Вибрация и завывание лопастей винта двигателя указывали на перемещение. Я находилась в вертолете? Но для него было слишком тихо. Достаточно тихо, чтобы услышать чье-то дыхание рядом. Я была не одна.

Отяжелевшие от седативного веки отказывались подниматься и пропускать свет. Я подняла их усилием воли и сморгнула вызванный лекарством туман.

Я увидела Дрона, сидящего с надменной улыбкой на противоположной от складного стола стороне. Затем доктора, примостившегося рядом с ним и уткнувшегося носом в книгу.

За крошечными окнами вдоль узкой кабины быстро проносились облака. Я почувствовала ремни на шее и руках, крепко удерживающие меня в одном из четырех кожаных кресел, стоящих по два друг напротив друга. Между ними располагался стол.

Сетчатая ткань цвета слоновой кости покрывала мое тело на манер тоги, полностью закрывая меня от плеч до голых ступней. Узел в моем животе скрутился еще больше. «Чьи руки касались моего тела, одевая меня? Что еще они делали со мной, пока я была в их полном распоряжении?»