Вибрация в моих яйцах возрастала по мере того, как я прибавлял скорость на своем мотоцикле. Четырехцилиндровый зверь просто рвал и метал от скорости, которую я из него выжимал. Всего семь миль, пять острых поворотов и два смертельных перекрестка отделяли меня от моих денег. Ну, а что насчет этого французского ублюдка у меня на хвосте? Возможно, я позволю ему увидеть финишную линию — он просто пропашет мордой асфальт перед ней.

Сенсор камеры заднего вида показывал, на каком расстоянии француз был от меня. Сорок метров. Теперь тридцать метров.

Впереди красная полоса из задних габаритов движущегося траффика Мичиган Авеню напоминала горизонт.

Сердце, словно гром, грохотало в грудной клетке. Ладони вспотели в кожаных перчатках, пока я несся к финишной черте, разжигаемый воспоминаниями о моей матери. Я вырос на сиденье байка. Я вспомнил ее терпеливые инструкции, когда она учила меня водить мой первый спортивный мотоцикл. Вспомнил все сломанные кости. И ее нежную заботу, когда она помогала выхаживать меня.

Но все мои воспоминания были перекручены в мясорубке с ужасным страхом. Страхом, который приковал меня тогда к месту в моем укрытии и заставил смотреть, как ее убийца натачивал нож. Страхом, который спас меня тогда, но угрожал сейчас. Я тряхнул головой, освободившись от мыслей и сфокусировался на веселых моментах моего детства — на страсти, которая подпитывала меня. В груди разливался жар, заряжая кровь дикой энергией. Ничто не могло сравниться с этим коктейлем чувств — соперничество, схватка за превосходство, умелое доминирование и скорость, которую не каждый смертный на этих переполненных людьми улицах сможет обуздать.

Боже, ну и движение. Я чуть расслабил пальцы и крутанул ручку газа.

Пейс-кары с камерами на крышах, которые снимали гонку, остались позади меня со скоростью света. Фанаты с энтузиазмом трещали по двухстороннему радио, используя видеокамеры слежения для передачи гонки в подпольную сеть. Гонка онлайн передавалась на тайную сеть электронных ставок, которые не принимали эти самые ставки, пока гонщики не выйдут на последнюю милю.

Встроенный в шлем сканнер полицейских радиочастот раздражающе пропищал у меня над ухом. В нескольких милях позади нас красно-синие мигалки на крышах полицейских авто говорили лишь о том, что у копов было два недостатка. Первый — они не знали план гоночной сети. Второй — их машины и близко не разовьют скорость, на которой мчатся спортивные супербайки. Но если бы они нашли кучку фанатиков, которые поджидали победителей на финишной прямой, они могли бы устроить там облаву. И, даже если бы дошло до этого, я бы нашел, как увернуться. В этой дуэли выиграет лишь один из нас. Другой умрет. Может быть, не сегодня, но богатенькие игроки ничего не теряют просто так. Я втянул больше воздуха, и расправил плечи. Я сделаю это. Триумф был такой же очевидной вещью, как и шлюхи, которые поджидали меня у финишной линии. Только шлюхи давались гораздо легче.

Верне Лебуа сидел у меня на хвосте, с каждым кварталом развивая все большую скорость. С ухмылкой на лице, которая невыносимо раздражала меня, он несся через толпы людей, пытаясь обогнать меня. Некоторые бледнели от ужаса, когда Лебуа проносился мимо них на такой скорости. Но, с такими кривыми руками и с отчаянием сделать меня в гонке, он мог приготовиться попрощаться со своим достоинством. И со своей жизнью. Двадцать миль позади, и я уже достиг максимума на своем спидометре. С другой стороны, Лебуа прекрасно стартовал в начале гонки и продержался в первых номерах половину пути. Спортивные байки выходят из строя на максимальных скоростях, и только из-за одного этого фактора можно было засунуть гонку на таком байке в задницу. Кроме того, я выиграл свое лидерство, когда не дал ему сбить ходовую цепь^[7] с моего редуктора.

Это было подло, но это единственный выход, который мог мне помочь. Я обгонял байки с реактивной скоростью, вдыхая по пути выхлопные газы, отчего мое сердце начинало стучать, словно поршни в моторе. Лебуа был обычным уличным панком, чей член всегда находился в какой-то киске, а мысли были задурманены шестизначной суммой выигрыша на кону. Но у этого французского дебила не было шансов.

Удерживая мотоцикл на скорости 150 миль/час^[8], я промчался по встречному траффику и перевел взгляд на сенсор в шлеме. Он догонит меня через десять метров. Пять метров. Четыре.

Грохот приближающегося мотоцикла слился с ревом моего собственного. Три метра. Два. Если этот лягушатник приблизится еще хоть на йоту, он сможет добраться до меня. Не впервые я доеду до финиша, покрытый собственной кровью.

В метре от него я дернул руль вправо, пересекая его путь. Позади меня заскрипели шины, пока сенсор на моей камере фиксировал изображения его маневра. Угол его наклона к асфальту был таким острым, что, когда он коснулся металлическим наколенником трассы, из-под его колена полетели искры.

Ему понадобилось полсекунды, чтобы восстановить равновесие. Я прибавил газу и вышел на 185 миль/час^[9]. Двигатель взревел, руль заходил ходуном, посылая сильную дрожь по моим рукам. Мне пришлось сильней прижаться бедрами к баку, чтоб удержаться.