— Удобную для тебя? — я заглянула в его призматические глаза. — Ты дружишь с гибридами.

— Нет, у меня есть друзья, которые оказались гибридами. Я беспристрастен к их генетическому составу. Ты доверяешь людям, с которыми сталкиваешься, просто потому, что они люди?

— Все мы враги, пока не доказано обратное, — я повернулась к нему лицом, сложив ноги в промежутке между его ногами. — А кто ты?

— Я тебе не враг.

— Я не об этом спрашиваю.

— Ты хочешь знать, человек я или что-то еще? — на его челюсти дрогнул мускул. — Я не знаю ответа.

Я дотронулась до его безволосого лица, лаской убирая напряжение.

— Ты знаешь, почему Дрон заставил Мичио укусить Элейн?

— Он хотел взять под контроль ребенка в ее утробе, — Салем повернул голову и поцеловал мои пальцы. — Он хотел контролировать меня.

Я молча кивнула.

— Но поскольку Мичио выпил кровь моей матери, это сделало его яд неэффективным. Дрону это не понравилось, и он укусил Элейн сам, только чтобы обнаружить, что укус Мичио сделал тебя невосприимчивым к инфекции, — в порыве смелости я коснулась острого кончика клыка Салема. — Мичио бы обосрался кирпичами, если бы узнал, что они у тебя есть. Он всегда верил, что Элейн родит человеческого ребенка.

Между бровями у него появились морщинки.

— Дрон кусал других женщин?

— Нет, и мои отцы тоже этого не делали. Их укус приводит к бесплодию — не совсем то, что они хотят распространить среди нашего вымирающего вида, — мои мысли поплыли сквозь последствия. — Твоя мать была укушена Дроном и исцелена кровью Ив. Это делало ее редкостью. Как Мичио.

— Разве это не означает, что у меня такая же генетика… как у Мичио?

— Может быть? Когда Мичио укусил Джесси и Рорка, он передал им свои необычные черты. Вполне логично, что он передал тебе то же самое через твою мать, — я сжала медальон, висевший у меня на шее, прослеживая скрытые в нем сокровища — бирюзовый камешек Джесси, четку Рорка, клык Мичио. — Мои отцы — люди. Просто у них есть гибридная скорость, исцеление и… — я махнула рукой в сторону рта Салема.

Он сверкнул клыками.

— Вот тебе и ответ.

— Это делает нас братом и сестрой?

Он мрачно покосился на меня.

— Черт возьми, нет.

Смех взбурлил на моих губах.

— Я шучу, — я отчаянно хотела, чтобы Салем был таким, как мои отцы, потому что альтернатива означала, что я только что разделила свой первый поцелуй с неизвестным генетическим видом. — Но я никогда не видела, чтобы под кожей моих отцов светились вены. Почему это происходит сейчас? Это вопрос времени или дело в тебе?

Салем пожал плечами.

— Провалиться мне на месте, если я знаю.

— Теперь я умираю от желания узнать, распространяется ли это на других. Если бы я могла видеть вены в моих солдатах, я могла бы оставить одного из моих людей…

Пальцы впились мне в бедро.

— …рядом с собой и использовать его как радар приближения гибридов.

Из груди Салема вырвалось рычание.

— Что? — я выгнула бровь.

Он собственнически схватил меня за шею, выражение его лица было напряженным.

— Если ты хочешь, чтобы эти люди остались живы, ты не будешь говорить о том, чтобы держать их рядом с собой.

— Ты ревнуешь, — я прищурилась.

Он резко встал, увлекая меня за собой.

— Я устал.

Поставив меня на ноги, он прошел в ванную и завернул за угол. От звука его мочи мой мочевой пузырь заныл. Я уже несколько часов игнорировала собственную потребность пописать.

Пока я слушала, мой разум сделал непристойный крюк, заполненный образами его штанов, спущенных на бедра, его свободно висящих яиц и его члена в руке. Завиток тепла распространился по мне, опускаясь, пульсируя…

«Прекрати, потаскушка. Он справляет нужду!»

Когда Салем появился в поле зрения и включил душ, он встал ко мне спиной… с его совершенно голым, великолепным задом. Я подавила стон и закусила щеку изнутри.

Салем был не просто красив. Он сложен как первобытный бог тьмы. Возвышаясь выше шести футов, он поднял руки, чтобы намочить волосы, и черные пряди стали невероятно черными, такими блестящими и густыми между его пальцами.

Его широкая спина переходила в узкую талию, мускулистый зад и длинные мощные ноги. Бледность кожи должна была придать ему болезненный вид, но, во имя всего святого, этот мужчина не смог бы выглядеть больным, даже если бы попытался.