Мысленно готовлюсь к одному из его резких выговоров. Я слишком молода. Тату ужасного качества. Но мне все равно, что он думает по этому поводу. Татуировка затрагивает мою личность, она моя и слишком значимая для меня.
Он опускает руки к моей спине без предупреждения, но не затрагивает кожу, а прикасается к складкам рубашки. Выдергивая материал из моей хватки, резким движением стягивает вниз, чтобы прикрыть мою талию.
Вздрогнув, я резко разворачиваюсь.
— В чем дело?
Он отскакивает от меня, с заведенными за спину руками и взглядом, прикованным к двери.
Я следую за его взором, когда мисс Августин входит в аудиторию.
Она останавливается на пороге, сжимая ремень сумочки, который висит на плече.
— Ох, я и не предполагала, что ты будешь здесь с ученицей, — проходится хитрым взглядом между мной и мистером Марсо и останавливается на мне. — Привет, Айвори. Ты хорошо провела лето?
Я поджимаю пальцы ног, касаясь холодного, как мрамор, пола, мечтая о своих проклятых туфлях.
— Само собой.
— Чудненько. — Она обращает свое внимание к моему учителю, приподнимая руку, чтобы пройтись ею по шее и пригладить завитки светлых волос. — Мистер Марсо, вы... скоро уходите?
Она глядит на него так же, как моя мать смотрит на своих парней — слишком ярким взглядом, наполненным обожанием и глупостью.
Из всех учителей музыки мисс Августин самая молодая и красивая. Она также раздражающе любопытна, но Элли восторгается ею, поэтому, предполагаю, что она является неплохим преподавателем струнных инструментов.
Мистер Марсо кивает головой.
— Каждый вечер у мисс Вестбрук проводятся частные уроки до семи часов вечера.
Разве?
Внезапно мне становится легче дышать. Миссис Маккракен задерживалась со мной допоздна, но я так и не набралась смелости, чтобы попросить у него лишнее время для обучения.
Он стоит такой высокий и уверенный рядом со мной, с широко расставленными ногами. Каждый сантиметр его осанки отражает величие, пока он изучает мисс Августин.
— В ближайшее время я не собираюсь домой. Ни сегодня, ни в любой другой вечер.
— Ох. — Ее лицо мрачнеет, а тело, кажется, сдувается. — Окей. Ну…
Единственное, чем она двигает, это своей стройной ногой, шаркая высоким каблуком и покачивая им по полу, будто не решается сдвинуться с места. Ждет, когда он скажет что-нибудь еще?
Наконец, она выпрямляется.
— Я направляюсь домой. — Указывает на коридор, тихонько смеется, улыбается и ведет себя чертовски странно. — Итак, полагаю, приятного вечера?
Ее вопрос выводит меня из себя. Он уже сказал ей, что остается на частный урок со мной. Лучше бы ей уйти.
Но тогда я снова останусь с ним наедине. Как это возможно, что я и ревную, и напугана одновременно?
Без колебаний он заканчивает ее неловкое шарканье.
— Спокойной ночи, мисс Августин.
Когда она растворяется в коридоре, я повторяю их разговор с подтекстом.
— Она только что пригласила вас на свидание, не так ли?
— Это не ваше дело. — Он поворачивается ко мне с раздраженным хмурым взглядом.
Наверное, да, но от всего этого у меня кружится голова. Я имею в виду, он сказал ей «нет». Ни сегодня, ни ночью. Потому что будет помогать мне.
Может, я все-таки не так напортачила, как мне казалось.
— Сегодня будут уроки фортепиано?
На его шее пульсируют вены.
— Нет.
— Но вы же сказали...
— Вот сегодняшний урок. — Он сокращает между нами расстояние и врывается в мое пространство. — Не задавайте лишних вопросов. Не лгите мне. И никогда не отворачивайтесь от меня. — Он выпрямляется. — Сядьте.
Такие нелепые требования, но я практически падаю в кресло, встречая его взгляд.
Он почесывает пальцем свой щетинистый подбородок и дергает узел галстука. Отказываясь его расслабить, мистер Марсо приседает передо мной.
— Во сколько лет вы сделали себе татуировку?
Не могу ответить ему, не солгав, однако отвечаю на этот вопрос следующее.
— Мне было тринадцать.
Что-то мелькает в его глазах. Понимание? Он знает, во сколько лет я потеряла папочку. Мой отец. Боже, даже в мыслях я пытаюсь угодить ему. Но, возможно, он прав насчет моей незрелости. Если бы мой отец был жив, звала бы я все еще его папочкой?
Вместо того чтобы задавать вопросы о татуировке, мистер Марсо тянет руку под мой стул, перемещая оттуда мою обувь к своим ногам. Его тело согнуто таким образом, что лицо находится недалеко от моих коленей, но он не спускает с меня взгляда, пока его руки двигаются вокруг моих лодыжек.
Я не чувствую себя в ловушке, когда оказываюсь между его коленей, но трепет в животе ощущается постоянно. Не понимаю, почему он держит мои поношенные балетки, почему осматривает их внимательно, и что он придумал еще.