Ее грудь вздымается, а руки скользят вверх-вниз по стене, пока она выдает серию стонов. И мы приходим к финишу одновременно: она сжимается вокруг меня, ее тело содрогается от изнеможения, и я кончаю настолько, черт подери, сильно, что еле удерживаю себя на ногах.

— ААААААА!!!!!

Я прижимаюсь лбом к ее лбу, продолжая удерживать ее на весу, лениво целуясь и задыхаясь от слишком затяжного освобождения.

Она опускает руки, обвивая мою шею, и дразнит своими губами мои.

— Ты — все, что мне нужно.

Я провожу кончиком языка по ее рту.

— А ты — все, что нужно мне.

— М-м-м. Мне нравится, что мы совпадаем.

Я выныриваю из тепла ее тела, прекрасно зная, что обязательно вновь окунусь в него к концу дня.

— У нас всего сутки в запасе. Пора посмотреть город.

Я устраиваю Айвори головокружительную поездку по городу на лимузине, который делает остановки у всех достопримечательностей от Централ-Парка до Статуи Свободы. Затем мы гуляем с ней по людным улочкам Таймс-сквера. В конце мы ужинаем в самом престижном ресторане, ужин в котором мне пришлось заказывать за два месяца до этого события. Я не особый ценитель подобного пафоса, но мне было важно, чтобы она прочувствовала эту атмосферу.

Уже глубокой ночью мы валяемся обнаженными в постели президентского люкса. Я был внутри Айвори столь продолжительное время, что мой член онемел. Но пройдет минут двадцать, и я снова буду готов рваться в бой.

Она смотрит на меня из-под тяжелых от усталости век, ее руки вытянуты над головой, а запястья связаны моим ремнем. Моя девочка даже не утруждает себя тем, чтобы просить меня развязать их. Я начинаю сомневаться, что у нее остались силы даже на то, чтобы говорить.

Я скольжу губами вниз по изгибам ее тела и кусаю в районе бедра, достаточно сильно, чтобы заставить ее вздрогнуть.

— Как вообще ты... — Она шевелит руками в оковах. — Как пришел к этому?

Проложив дорожку губами в обратном направлении, я, наконец, освобождаю ее от оков, ласково массируя ее запястья.

— Когда мне было лет пятнадцать, я случайно наткнулся на кое-какие книги в кабинете своего отца.

Мой ответ заставляет Айвори заметно встрепенуться.

— Что-то типа порнухи?

Я обхватываю одну из ее сисек и обвожу языком сосок.

— Книга по практике БДСМ. Об отношениях в формате Мастер/Раб. Это меня изрядно возбудило. Следующие несколько лет я исследовал эту тему. Буквально бредил этой темой. Но у меня не хватало смелости осуществить хоть что-то из этого, пока я не поступил в Леопольд.

Я отметил, как на шее Айвори дернулась венка.

— У тебя была девушка здесь? В Нью-Йорке?

— Там ничего серьезного.

Признаться, я даже не помню ее имени.

Айвори облегченно вздыхает и расслабляется на мягких простынях, бездумно играя пальцами в моих волосах, пока я играюсь языком и губами с ее грудью. Она настолько чертовски притягательна, что я просто не в состоянии оторваться.

— Ты, правда, был готов идти на такие риски? — спрашивает она, продолжая гладить мою голову. — Если бы я сегодня согласилась на место в Леопольде, что бы было с твоей работой и с остальным?

— Никаких рисков. Просто сосредоточься на своих стремлениях. — Я бросаю на нее требовательный взгляд. — Доверься мне.

— Хорошо.

Я ничем не рисковал, когда вез Айвори сюда. Я прекрасно знал, что она пройдет прослушивание. Если Беверли Ривард и ведет двойную игру за моей спиной, то это никак не может помешать Айвори окончить ЛеМойн и добиться тех вершин в жизни, к которым она стремится.

До выпуска осталось всего три недели, и Беверли уверена, что я уже предпринял все, чтобы Прескотт поступил в Леопольд без вступительных испытаний. Но я не делал этого и даже не собирался. Прескотт обязательно поступит в академию. Только это будет не Леопольд. К тому времени, как Беверли осознает это, Айвори уже закончит школу, а я положу заявление об уходе ей на стол.

Последние месяцы я провел в размышлении обо всем этом. Айвори хочет учиться, а во мне живо желание преподавать, так почему нам не помочь друг другу. Что насчет будущего?

Моя девочка имеет вполне конкретное представление о том, чего она хочет добиться... Сцена, публика, музыка. Мои цели не особо отличаются.

И у меня есть полное понимание, как я приведу наши устремления в абсолютную гармонию.

ЭМЕРИК

В понедельник, сразу после нашего уикенда в Нью-Йорке, я сижу в кабинете Беверли Ривард. Пока мы просто обмениваемся взглядами через стол. Я понятия не имею, по какой причине меня вызвали сюда сразу после второго урока. Это связано с Леопольдом? Происки Андреа? Или причиной служит Прескотт? Как ни крути, это результат деятельности кого-то из недоброжелателей, которые готовы использовать любое проявление моей уязвимости, чтобы разрушить мое будущее с Айвори.