Я жадно сглатываю его сперму, задыхаясь от нахлынувшей на меня волны. Его член высвобождается от моих губ, а мой бедра вздрагивают от остаточных проявлений оргазма номер семь.

Эмерик исчезает из зоны видимости, поочередно освобождая мои руки и ноги от оков. Затем он берет меня на руки, и я повисаю на нем, словно тряпичная кукла, когда он несет меня к скамейке у пианино и усаживает меня к себе на колени так, что мои ноги обвивают его талию.

Я прижимаюсь к нему, кожа к коже, и обнимаю его широкие плечи.

— Это была самая ужасная пытка на свете.

Усмехнувшись, он чмокает меня в щеку, и тянется к клавишам. Глубоко вздохнув, он обволакивает нас волшебной мелодией, усмиряя мое колотящееся сердце «Comfortably Numb» от Pink Floyd.

Я еще крепче прижимаюсь к нему, впитывая каждое движение мышц и тела, пока он играет. Его дыхание сливается в унисон с мелодией, чудесным образом синхронизируясь с моим собственным. Кожа Эмерика, такая нежная и теплая, пахнет сандаловым деревом, мужественностью и безопасностью. Я утыкаюсь носом в его шею и вдыхаю, чтобы насладиться этим запахом сполна.

Обхватив его руками и ногами, я практически врастаю в его торс. Этот жестокий мужчина — моя судьба. И Ад, созданный им, — мой Рай.

Я — его Айвори, а он — моя самая мрачная нота.

Что бы ни произошло, я никогда не стану держать зла на него. Я никогда не пожалею о том, что есть между нами.

Эмерик обрывает мелодию на низкой тональности, и его руки скользят по моей спине.

Крепче притянув меня к себе, он прижимается губами к моему плечу.

Его голос такой умиротворяющий и тихий.

— Я узнал о том, что она беременна уже после...

После Шривпорта. После ее предательства.

Я целую его в шею и провожу ладонью по его волосам, чувствуя, как обида снова дает о себе знать.

— Она уже на седьмом месяце. — Он вздыхает. — Этот ребенок может быть моим. А может и не быть...

Я смотрю ему в глаза, отмечая в них проблески гнева.

— Ты думаешь?

Он мотает головой, но на его лице нескрываемое смятение.

— Даже не знаю. Я не замечал за ней какого-то обмана, а я ведь чертовски наблюдателен.

С этим трудно поспорить.

— Тогда в чем причина твоих сомнений?

Он убирает волосы с моего лица, и его пальцы задерживаются на моем подбородке.

— Я даже не мог подумать, что она сможет предать меня. Если она способна на это...

— То она способна на обман.

Его рука спускается ниже, чтобы погладить мое бедро, и его взгляд следует за ней.

— Возглавив Шривпорт, я полностью отдался работе. Посвящал ей дни и ночи и редко появлялся дома.

Все это время она имела возможность делать, что угодно. С кем угодно. Вероятно, Эмерик не такой уж наблюдательный?

Я стараюсь держать себя в руках.

— Зачем она пришла сегодня в клинику?

Эмерик смотрит мне в глаза.

— Я игнорирую ее сообщения, и у нее нет другого выхода, как выйти на меня через моего отца.

— Но чего она хочет? — Мой голос дрожит от нахлынувшего волнения. — Хочет вновь воссоединиться с тобой? Начать все с начала?

— Типа того. — Эмерик удерживает меня за шею, когда я пытаюсь отстраниться. — Она заинтересована лишь в моих деньгах, Айвори.

У меня не укладывается подобное в голове. Любой, у кого есть хоть немножко мозгов, должен понимать, что любовь, которую способен дать этот мужчина, важнее всех материальных благ этого мира.

Снова прижавшись к нему, я провожу рукой по коротким волосам на его затылке.

— Сколько она хочет?

— Половину того, что мне принадлежит. Миллионы. И я бы с легкостью удовлетворил ее требования, если бы не сомневался в том, что она носит моего ребенка. — Эмерик крепче обнимает меня. — Я сдал биоматериалы месяц назад, требуя провести тест на отцовство, но она до сих пор не предоставила мне результатов.

— Но ей же ничего не светит... Ну ,я имею в виду, если ребенок все же твой...

— Это все решит, и она станет очень состоятельной женщиной. — Он смотрит на меня сверху вниз, а затем закатывает глаза в задумчивости. — Ей известны все мои условия. Мне нужны результаты экспертизы. Если ребенок не мой, то она не получит ни цента, и мы разойдемся и навсегда забудем друг о друге. Если же ребенок мой, то я стану ему отцом во всех смыслах этого слова.

И Джоанна снова станет частью его жизни. Мое сердце обливается кровью.

Эмерик изучает мое лицо, а затем обнимает за шею.

— Меня и Джоанны не существует. Есть только ты и я. Скажи, что понимаешь это?

Я закрываю глаза, чтобы укрыться от давления его взгляда.

— Ты сказал, что любишь ее.

— А также я сказал, что ненавижу ее. — Вздохнув, он прижимается своим лбом к моему. — Тогда я познал нечто более существенное, чем любовь или ненависть.