– Этот цвет контрастирует с напольным покрытием, – он казался безучастным, когда говорил, почти отстраненным, что заставило меня задаться вопросом, почему он вообще выбрал гостиничный бизнес, – у нас была похожая цветовая гамма в Пекине, в часовом фильме «Дайджест отелей». Этот стиль стал главным лауреатом премии «AAA Файв Даймонд Авард».

За последние четыре года страсть утекла из него, словно кран энтузиазма нуждался в починке. Это был не тот Нэш Прескотт, который ходил с разбитыми костяшками пальцев и взглядом, наводившим на мысль, что он знает что-то, чего не знаю я.

Работа в «Прескотт отеле» была скучна для него. Ежедневная рутина. Никогда не думала бы, что Нэш Прескотт из тех, кто продастся.

Должно быть, я скорчила гримасу, потому что он спросил:

– Вы что-то хотели сказать, мисс Родес?

Я обдумала ответ, прежде чем остановиться на:

– О, я не думаю, что это хорошая идея.

«Перевод: тебе это не понравится, так что не будем продолжать вой ну на публике. Кровь чертовски трудно счищать с полипропиленовых ковров с коротким ворсом».

«Скажи это, я бросаю тебе вызов», – подначивал его взгляд.

С другой стороны, Шантилья смотрела предупреждающе, и если бы она могла задушить меня, оказавшись в итоге в камере шесть на восемь, я уверена, она бы это сделала… Но поскольку я никогда не отказывалась от достойного вызова, я высказала свое мнение.

– Ваше «видение»… И я использую этот термин в широком смысле. Похоже на распродажу. Да, бренд вашей компании – это снобская шикарная чушь, но вы никогда не были шикарным снобом. – «Твою мать». Это прозвучало так, будто я знала его. – Я хочу сказать, ваш бренд изначально не был таким, – исправилась я, и мой голос был острее тесака. – Ваш первый отель в Бентли, штат Южная Каролина, был стильным. Он говорил о высоком классе и вовсе не был скучным. Бухта Хейлинг – туристическая ловушка для студентов. Ваша клиентура богата, но она при этом молода. Это ваша возможность наконец-то сделать что-то, что не станет полным дерьмом в стиле Арно-Коха и Мерсера.

Тишина.

Было бы неплохо, если бы мое сердце не колотилось так сильно, я могла поклясться, что была в нескольких секундах от сердечного приступа. Ужасная фигура речи, учитывая аудиторию, но я не почувствовала никакого сочувствия, когда Нэш уставился на меня, как будто хотел разбушеваться прямо тут и…

Я не знаю.

Задушить меня?

Перекинуть через колено?

«Кажется, это будет законно».

– Вы правы, – начал он, его глаза наконец-то, наконец-то, ожили. Я была в восторге от того, что зажгла в них искру, которая должна была стать для меня знаком к отступлению. Он уже заставил умолять его трахнуть меня, а потом оставил в подвешенном состоянии. Что еще он мог сделать? – Это Северная Каролина. Может быть, эстетика оттолкнет гостей отеля. Мы хотим меньше стиля «Уинтропский скандал» и больше «дружелюбный сосед-миллиардер». Есть еще предложения?

Я могла бы убить его, вырвать ему глаза и скормить их койотам.

– Нам нужна фокальная точка для вестибюля. Достаточно большая, чтобы занять весь его центр. Это также должно быть что-то, что привлекает внимание, чтобы оправдать минималистичный дизайн. Мы хотим, чтобы это стало темой для разговоров. Это единственное, что спасет этот отель от полного уныния.

Шантилья подняла руку, прежде чем заговорить.

– Мы не можем позволить себе фокальную точку. Мы должны оставаться в рамках бюджета. Мы уже купили несколько светильников, полы и краску в текущей цветовой гамме, – она покосилась на меня, – поэтому я настоятельно рекомендую проигнорировать идею Эмери.

Нэш вертел ручку в пальцах, такой безразличный к этому отелю, что это беспокоило меня.

– Полагаю, это «Уинтропский скандал». Шантилья все бубнила о своих сверхдорогих идеях. Ида Мари склонилась ко мне и прошептала:

– Что такое «Уинтропский скандал»?

– Случай, когда мудак обокрал бедных людей, – ответила я, испытывая благодарность за то, что никто из моих коллег не родился на Юге и не имел привычку читать «Файнэншл Таймс».

Не то чтобы я была лицом скандала.

Им был мой отец.

И все же.

Я не могла сдержать колотящееся сердце. Оно заполняло мою бедную грудь, отбивая яростный ритм, достойный соло на барабанах в «Карнеги-холле». Было такое чувство, что снежный человек зашнуровал свои кроссовки и пробежал внутри меня марафон.

«Держи себя в руках, Эмери. У глупых людей большие рты. Посмотри на Шантилью. Похож ли тот, кто потратил часть ограниченного бюджета на ручки шкафов в форме анальных пробок, на человека, который может тебя вычислить?»

– О, – И да Мари рисовала на полях своего блокнота, пока Шантилья заканчивала дерьмовую защиту своего дизайна, – надеюсь, он отправился в тюрьму.

Нет, живет в пляжном коттедже в маленьком городке в Северной Каролине. Раз в неделю папа присылал мне открытку по электронной почте. Я никогда не отвечала, но иногда, когда хотела почувствовать себя особенно мазохисткой, смотрела на фото и удивлялась, как ему удается жить в таком месте, где не поместился бы даже школьный спортзал. Население Истриджа почти удвоилось на Блайт-Бич, и все же в городе, как гепард, выслеживающий добычу, бродили сплетни.