Я снова высовываю голову, чтобы увидеть, как Страшный Парень проводит руками по бокам тела девушки. Медленно и чувственно, но пистолет все еще на месте. Свет отражается от курка, подмигивая мне, несмотря на его смертоносность. Он может выстрелить в любую секунду.

Неуверенность, охватившая меня, уходит из организма. Я отступаю в туалет, уверенная, что поступаю правильно. К тому же я и раньше боялась за эту женщину, но теперь мне все больше не по себе от своей роли в этом деле. Я хочу уехать как можно скорее, не став главным свидетелем убийства, и копы — все еще мой лучший вариант.

— Да, — твердо говорю я, не оставляя места для сомнений.

— Вы уверены, что он не охранник?

Я вспоминаю одинаковые костюмы, в которые одеты все охранники в клубе. В приталенных брюках и темно-синем пуговичном костюме этот парень одет так же, как Зик, только Зик по сравнению с ним выглядит как маленький мальчик. Этот парень, конечно, строен, как охранники, но одет не так, как они.

— Я так не думаю, — говорю я.

— Хорошо, — соглашается диспетчер. — У меня поблизости патрульный отряд. Они будут там через несколько минут. Пожалуйста, оставайтесь на линии и не двигайтесь. — Он колеблется. — Что бы вы ни делали, не привлекайте к себе внимания.

Ни хрена себе.

Я делаю вдох, и вместе с ним уходит мой гнев. Я веду себя неоправданно грубо по отношению к этому парню, даже если мои уколы только в моей голове. Может, сарказм и является моим защитным механизмом, но он не очень-то приятный.

Несколько минут.

Я могу это сделать.

Я могу ждать так долго.

— Хорошо, — говорю я оператору.

Я отхожу еще дальше от двери, по-прежнему прижимая телефон к уху. Но почти сразу после этого я возвращаюсь к двери, любопытство берет верх.

Я спасаю эту девушку, чтобы шпионить за ней, — рассуждаю я.

Приставив глаз к замочной скважине, я наблюдаю, как мужчина начинает поглаживать ее свободной рукой. Его тело по-прежнему прижимается к ее телу, прижимая ее к стене. У девушки возмущенное выражение лица, и, похоже, она скорее рассержена, чем напугана. Это еще один момент, который можно добавить к длинному списку странных вещей в этой ситуации.

Что-то здесь не так. Я начинаю пересматривать свое решение. Может, я слишком поторопилась, позвонив в полицию? За последние два года я побывала во многих опасных районах, поэтому насилие казалось мне самым очевидным выводом. Но теперь, судя по тому, как парень отступает назад, и озорная ухмылка быстро сменяет его сердитые черты, я понимаю, что совершила ошибку.

Я опускаю взгляд на телефон в своей руке. Оператор все еще на линии. Черт. Он послал патрульный отряд, и они уже в пути. Может, уже поздно все отменить? Я еще пару секунд обдумываю варианты, прежде чем принять еще одно поспешное решение.

Я вешаю трубку.

Завершаю разговор и протираю телефон, удаляя с него все свои отпечатки пальцев. Это международный предоплаченный телефон, который я купила пару лет назад на заправке. Маловероятно, что они смогут отследить его до меня.

Я никогда не звонила по нему. Мне некому было звонить, да и вообще я купила его только на крайний случай. Я давно собиралась купить новый телефон с национальным провайдером, но моя ленивая задница до сих пор не дошла до этого. Теперь я рада этому.

Перевернув телефон, я извлекаю из него аккумулятор и SIM-карту. Аккумулятор отправляется в мусорное ведро, а SIM-карта — в один из туалетов. Я беру телефон, который все еще придерживаю бумажным полотенцем, чтобы на нем не осталось моих отпечатков, и кладу его в раковину под струю воды. Убеждаюсь, что она достаточно маленькая, чтобы они не могли услышать шум воды снаружи, хотя вероятность этого невелика. Все-таки в клубе шумно.

Я беру мокрый телефон и выбрасываю его в мусорное ведро. Затем протираю влажным бумажным полотенцем все места, к которым могла прикоснуться. Я знаю, что веду себя как параноик. Копы ни за что не потратят время на то, чтобы снять отпечатки пальцев в ванной, где должно быть множество отпечатков, чтобы опознать меня.

Но все равно.

Лучше перестраховаться.

Когда я закончила потакать своей паранойе, я вернулась к замочной скважине, чтобы увидеть приближающегося парня. Он — темная тень неторопливого движения, пока не подходит ближе, и свет не освещает его великолепное, каменное лицо. Я сразу же узнаю его.

Это он.

Голубые глаза.

Засранец.

Привязанный к аду.

Как бы его ни звали.

Я до сих пор не решила, как его называть.