— Ты действительно кого-то убил? — Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить. Я прикрываю рот, ужасаясь отсутствию фильтра. — Я… я… я не это имела в виду.

Он смотрит на меня, изучая страх на моем лице. Когда он, наконец, заговорил, я была ошеломлена его словами.

— Уже давно нет.

Он протягивает мне дрожащие руки, и мое сердце замирает, когда он убирает их с моего рта и возвращает мне на колени. Сразу после этого он отпускает их, но его глаза остаются на моих.

— Не делай этого, — говорит он. — Не будь такой кроткой девочкой. Будь женщиной, которая бросает мне вызов. Именно с ней я хочу обручиться. Мне не нужна маленькая трусиха, которая дрожит от одного моего взгляда. Мне нужна сильная женщина, которой, как я знаю, ты являешься. Та, которая видит возможность и использует ее. Та, которая только что перевернула столы, требуя честного обмена… Та, которая достаточно умна, чтобы проверить меня, когда все, чего она хотела, — это чтобы я ввел свой член глубоко в ее тугие стенки.

Я резко вдыхаю, не в силах выдохнуть до тех пор, пока мне это не понадобится.

…погрузить свой член глубоко внутрь…

Его слова повторяются у меня в голове — честность, нежность и вульгарность, все это проносится в голове, заставляя мое сердце учащенно биться, а лицо — краснеть. Эта девушка, которую он описал…

Это ведь не я, верно?

Тем не менее, я хочу быть ею. Меня удивляет, что он тоже этого хочет. Но это сложнее, чем кажется. Когда он такой, честный и открытый, невозможно примирить мой опыт с этой его стороной с той, которая прижала меня к стене в кампусе и преследовала меня на занятиях, играя с моими эмоциями и страхом.

Это Ашер Блэк из легенд. Тот самый, который, по слухам, за одну ночь расправился более чем с дюжиной членов конкурирующей семьи. Этот Ашер, требующий от меня быть сильнее, кажется мне еще более странным, чем эго убийца. Я не знаю, какой стороны от него ожидать, и это заставляет меня напрягаться, чтобы приспособиться к моим дуэльным представлениям о нем.

Я не знаю, быть ли мне страшной или бесстрашной, поэтому стараюсь быть женщиной, достойной собственного восхищения. Сильной. Я вытряхиваю из себя нервы и заменяю их мужеством — не потому, что он меня об этом попросил, а потому, что мне надоело быть слабой, когда я способна быть сильной.

Я поворачиваюсь и смотрю ему в глаза, игнорируя удовлетворение на его лице.

— Почему я должна соглашаться на эту игру?

Он легко принимает мое изменение отношения, меняя тон на сексуальный, доминирующий голос в зале заседаний.

— Я видел твои финансы и ситуацию со стипендией. У тебя достаточно средств, чтобы оплачивать обучение, но ты не можешь позволить себе продолжать жить в общежитии. Твоей работы в кофейне хватает, чтобы оплачивать учебники и немного арендной платы, но что будет, когда арендная плата в Вейзерли вырастет? А она вырастет. Это происходит каждый год.

— Я рассматриваю работу в городе.

— И все деньги, которые ты будешь зарабатывать на летней работе начального уровня, уйдут на аренду. К началу учебы ты выдохнешься. Это дерьмовый план, и ты это знаешь.

— Я могу переехать из общежития и найти дешевую квартиру, — протестую я.

— Нигде поблизости от кампуса, потому что в этом районе нет ничего дешевле пяти тысяч в месяц. Это лучшая недвижимость Нью-Йорка. Неужели ты готова столько работать, чтобы жить в однокомнатной квартире? — Он смягчает свой голос до соблазнительного затишья. — Переезжай ко мне, Люси.

Боже, то, как он произносит мое имя, убаюкивает. Ненавижу, что это творит чудеса с моей решимостью. Он действительно идеальный хищник — опасность, обернутая в обманчиво красивую упаковку. Но я достаточно умна, чтобы понять это. Я должна быть такой, ради себя самой.

— Я уже заплатила за аренду до конца семестра, — слабо говорю я.

— Пришли мне твой договор аренды, и я смогу вернуть тебе деньги. Я знаком с законодательством о недвижимости.

Конечно, знаком.

— Но как же Эйми? — спрашиваю я, вытаскивая свой последний козырь.

— У нее будет своя комната в общежитии. Это выгодная сделка.

— Пока в нее не переедет какая-нибудь незнакомка, с которой она может не поладить.

— После начала учебного года? Такого почти никогда не бывает, и ты это знаешь.

— Но… Я даже не знаю тебя. Ты связан с мафией.

— Я уже давно не участвую в незаконных сделках семьи Романо, а когда участвовал, то никогда не обижал женщин.

Я верю ему. Мои исследования в интернете подтверждают его слова, и, глядя на него сейчас, я не могу не поверить в его искренность. Никто не является настолько великим актером. Даже Леонардо Ди Каприо не может врать так убедительно. Я признаю это, и я самый большой ДиКаприо, которого вы когда-либо встретите.

Теперь я хватаюсь за соломинку.