— Я знаю пять нянь, которые утверждают, что ты вообще меня не воспитывал.

Не то чтобы я возражал. В детстве я часто видел его, жил в достатке, у меня было все, что нужно. У нас никогда не было проблем, пока он не расплатился с Эльзой.

Отец игнорировал меня. Я мог рассчитывать на него и в этом случае.

Я поднял палец, давая знак бармену принести еще один скотч. Он даже не взглянул в мою сторону. Черт. Когда это в L'Oscurità обслуживание стало таким плохим? Я сделал мысленную пометку: разобраться с этим самому или рассказать Ашеру, который открыл бар, которым я управлял, когда ушел из мафии. Решу позже, когда не буду на две трети в дерьме.

Отец повернулся ко мне лицом, но я не потрудился ответить ему тем же.

— Это была дочка Бенни. Хороший ребенок.

— Бенни знает, что его дочь распутничает, Джио?

Его глаза вспыхнули. Он ненавидел, когда я называл его Джио, но он еще не вернул себе право называться папой.

— Так вот что она делала? Предлагала себя тебе?

— Тебе действительно нужно спрашивать? — Я потянулся к барной стойке, выбрал открытую бутылку и налил себе свой собственный чертов напиток.

— Эй! Ты не можешь… — Бармен, наконец, повернулся ко мне лицом. Его слова застряли в горле, когда мы встретились взглядами. Он разрывался между тем, чтобы отвести глаза и послать щенячий взгляд в мою сторону в надежде, что я проявлю к нему милосердие.

Жирный шанс.

Он сделал шаг ко мне.

— Простите.

Слишком. Поздно.

В мои обязанности не входило учить других, каким непростительным может быть мир, но мне нравилось пережевывать людей и выплевывать их надежду. Кроме того, моя терпимость к некомпетентности была равна нулю, когда дело касалось моих сотрудников. Я управлял бизнесом, а не благотворительной организацией.

— Мистер Романо, сэр… — Он запнулся, словно муж, которого застали со спущенными штанами.

Я некоторое время смотрел на него, сдерживая напряжение и забавляясь тем, как капельки пота стекают с его лба на воротник. Это была его последняя смена здесь, и он это знал. Почти девять миллионов человек называют Нью-Йорк своим домом. Я смогу найти кого-то более компетентного, кто заменит его в течение недели. По крайней мере, мне будет чем заняться, пока Ашер будет играть роль заботливого папаши для своей невесты Люси, а Эльза будет продолжать держать Эверетта подальше от меня.

Джио выхватил у меня бутылку после того, как я налил себе на три пальца. Он сделал длинный глоток прямо из горлышка, которым мог бы гордиться любой парень из студенческого братства.

— Что не так с девушкой Бенни? Она симпатичная девушка. И милая, если я правильно помню.

— Тогда трахни ее. — Я сделал паузу, мой стакан был в дюйме от моих губ. — Или уже трахнул?

— Не будь смешным, сынок. Я люблю твою мать. — Его челюсть затряслась от моего явного веселья. У меня возникло искушение перечислить романы, о которых я знал, но я не стал этого делать из соображений вежливости.

Я даже не был уверен, люблю ли я свою мать. Я почти забыл, как она выглядит, ведь мы так редко виделись. Взгляд в зеркало не помог бы. Ни одна из черт лица не досталась мне от нее.

У меня были высокие скулы отца. Сильная линия челюсти. Полные губы и карие глаза. Все его сильные итальянские черты. В то время как мамин рост отклонялся в сторону короткой и стройной фигуры, мы с отцом возвышались на несколько дюймов над шестью футами и были похожи на морских котиков, подрабатывающих в WWE.

Я бросил взгляд на Джио.

— Конечно.

— Да, — настаивал он.

У них с мамой был брак по расчету. Полный фарс, если я когда-либо видел такой. Когда ни одна из пяти американских семей не уживалась вместе, оба моих прадеда решили, что неплохо было бы создать первый союз между синдикатами, начав с брака по расчету между моими родителями.

На самом деле ничего не вышло. Синдикаты Росси и Романо не стали ближе, чем были до брака. До тех пор, пока не появился я, скрепивший семьи чем-то более прочным, чем половинчатые брачные клятвы.

И все же не похоже было, чтобы Росси приехал сюда, чтобы выпить и поиграть в "Никс", но он приехал. Он больше не будет плавать лицом вниз в реке Гудзон за это. Прогресс, я бы сказал.

— Она моя жена. Я люблю ее.

Это было бы убедительным заявлением, если бы Джио не выпил два пальца виски после того, как сказал это. И этот запах секса в воздухе. Тот, кто страдает аносмией, мог бы почувствовать запах киски, прилипшей к его коже.

Я пробормотал проклятие и, наконец, повернулся лицом к отцу.

— Прекрати посылать мафиозных кроликов в мою сторону, Джио. Я лучше буду трахаться с шипованным фонариком.