— Ты собираешься поставить меня на одну из своих полок?

Август покачал головой.

— Нет, я предпочитаю, чтобы ты лежал в моей постели.

Лукас подошел ближе.

— Я уверен, что за мной остался должок.

— Как бы я ни хотел обналичить этот долг, думаю, нам стоит разобраться с коробкой из-под обуви.

Лукас тяжело сглотнул и посмотрел на коробку.

— Я знаю, что мне нужно с этим разобраться. Знаю. Просто это причиняет боль. Я знаю, что звучу как слабак, но боль не только физическая. Она... психическая. Я чувствую не только их физическую боль, но и их эмоциональную боль, их истощение, их ужас, любое сожаление, которое они когда-либо испытывали в этот момент.

Август поцеловал Лукаса в лоб. Этот жест был настолько спонтанным, что у Лукаса защемило сердце.

— По поводу этого, у меня есть идея. Но ты должен мне довериться.

— Я доверяю тебе, — сказал Лукас, удивленный тем, что сказал правду. А может, и не удивленный. Лукасу было ясно, что он никогда не станет объектом вспыльчивости или гнева Августа, но это не означало, что ему можно доверять. Но Лукас доверял ему. Свою жизнь. И свое сердце. И, похоже, ещё и разум.

— Пойдем в спальню. — Август взял коробку со стола и повел Лукаса в другую роскошную комнату.

В этой комнате тоже было темно, стены окрашены в темно-зеленый цвет, как экзотическое растение в тропическом лесу. Постельное белье было абсолютно белым, а покрывало – из черного бархата с узорами. Как и в другой комнате, здесь присутствовали древесные акценты, которые разбавлялись повсюду лишь растительностью. Он не ожидал, что у Августа есть растения или что-то, требующее ухода.

— Ты сам ухаживаешь за цветами?

Август кивнул.

— Они отлично насыщают воздух кислородом и очищают его. А что?

Лукас посмотрел на пышущую зелень.

— Растения требуют определенного ухода.

Август усмехнулся.

— Поддерживать жизнь растений – это формула. Пока я помню все необходимые шаги, я могу дать им то, что им нужно. А с такой эйдетической памятью, как у меня, я всегда знаю, что им нужно.

Лукас закусил нижнюю губу на мгновение, прежде чем спросить:

— Так вот что ты делаешь со мной? Применяешь формулы, которые нашел в своих книгах об отношениях?

Август поставил коробку из-под обуви в центр кровати.

— Нет никакой простой формулы для тебя. Мне постоянно приходится проверять теории и смотреть, на что ты лучше всего реагируешь.

Лукас изучал Августа, ему стало дурно от его прямолинейного объяснения.

— Значит, я вроде научного проекта?

Август сел на край кровати и притянул Лукаса между своих раздвинутых бедер.

— Все, что касается тебя, – волнует меня. Это моя работа – сделать тебя счастливым. Я не могу сделать это сам. Я не могу любить. Не могу чувствовать вину, сочувствие или раскаяние, ничего из того, что могло бы помочь мне понять, что тебе нужно. Все, что у меня есть, – это исследования и контекстные подсказки, которые я не очень хорошо умею интерпретировать. Но я могу дать тебе то, что тебе нужно. Я сделаю все, что потребуется. Но я не могу сделать это без помощи. Проверка моих теорий – это все, что я знаю.

Сердце Лукаса екнуло при объяснении Августа. Он провел пальцами по волосам Августа.

— Ты удивительно мил для человека, который «не может сделать меня счастливым сам».

Август обхватил его за талию и обнял, как раньше в библиотеке.

Спустя несколько минут Лукас отстранился.

— Ну и что ты придумал? — Лукас вскинул брови, когда Август встал и начал раздеваться. — Разве мы не хотели сначала разобраться с коробкой?

Август ухмыльнулся.

— Так и есть. Я просто подумал, что ты захочешь устроиться поудобнее для следующей части.

Когда Август оказался в нижнем белье, то выжидающе посмотрел на Лукаса. Тот вздохнул и разделся, заполз на кровать, осторожно, чтобы не задеть коробку из-под обуви, устроился между ног Августа, прижавшись спиной к его груди.

— И что дальше?

— Ты можешь получать от меня ощущения, верно? Используй меня как буфер. Как я делаю со своей музыкой и остальным миром. Я буду твоими психо-наушниками.

Лукас рассмеялся над нелепостью этого заявления.

— Психо-наушниками?

Идея была глупой. Да и вряд ли могла сработать. За исключением того, что это уже произошло в офисе Августа, когда он показал ему свое замерзшее озеро.

— Хорошо, но если там будет отрубленная нога или рука, все попытки отменяются.

Август поднял коробку, проверяя ее вес, и слегка потряс.

— Не похоже, что в ней отрезанные части тела, — сказал Август с авторитетом, который Лукас не осмелился поставить под сомнение.

— Ладно, — сказал он наконец. — Как мы это сделаем?

Август обнял Лукаса, провел ладонями по его груди и животу.

— Ты нашел озеро успокаивающим?