Но Томас уверял его, что это неправда, что его синдром Аспергера и психопатия не дают ему понять, какой вред его слова и действия причиняют другим. Август мог только верить, что Томас говорил правду.

Август присел на противоположный конец дивана.

— Человек, который его преследует, знает о... даре Лукаса. Он использует его, чтобы причинить ему боль.

Адам закатил глаза.

— Экстрасенсорная хрень? Опять? Ты действительно веришь в эту чушь? — спросил Адам.

— Это не экстрасенсорная хрень. Это психометрия. Лукас прикасается к предметам, чтобы уловить впечатления. И я знаю, что он говорит правду, потому что проверял его. Я также видел, что происходит, когда его дар застает его врасплох. Кон научился... манипулировать способностями Лукаса, запечатлевая чувства и образы на предметах и оставляя их для него, чтобы Лукас случайно их нашел. Кон играет с ним.

Адам насмешливо хмыкнул.

— Похоже, у твоего парня определенный типаж.

— Я бы никогда так не сделал, — огрызнулся Август.

— Мы знаем, что не сделал бы, — успокаивал Ной, глядя на Адама. — Твой брат просто ведет себя как придурок. Мы пойдем потусуемся с Лукасом, пока ты не приедешь, на случай, если случится что-то непредвиденное. Не волнуйся.

Август почувствовал, что узел напряжения в груди ослаб.

— Спасибо. Лукас уходит с работы в четыре. Не могли бы вы проследить за ним до дома, но не показывайтесь ему на глаза.

Адам фыркнул.

— Серьезно?

Ной снова перевел взгляд на Адама и посмотрел на него.

— Да, конечно, так и сделаем.

— Спасибо, — снова сказал Август, на этот раз обращаясь непосредственно к Ною.

Как только Август вернулся в машину, он позвонил Каллиопе.

Она ответила на втором звонке.

— О, какая неожиданность, ты мне так редко звонишь. — Последовала секундная пауза, а затем Каллиопа поспешно спросила: — Подожди. Все в порядке, да? Ты ведь звонишь не для того, чтобы сказать, что кто-то умер. Верно?

— Что? Нет. Думаешь, меня бы послали передать сообщение о смерти?

— Ну, если бы все остальные умерли, может быть? — возразила она.

— Если бы моя семья погибла, мне бы, наверное, и в голову не пришло звонить кому-то, чтобы сообщить об этом.

— Вау, это честь для меня.

Не нужно быть гением, чтобы услышать сарказм в ее словах.

— Мне нужна услуга.

— Какая услуга, Лютик?

Август должен был сделать это еще вчера, но он... отвлекся.

— Мне нужно, чтобы ты проверила человека по имени Лоуренс Кон.

Послышался звук ногтей, стучащих по клавишам.

— Я полагаю, что это не девяностолетний Ларри Кон в доме престарелых в Боке.

Август нахмурился.

— Нет.

Каллиопа фыркнула.

— Ну, я надеюсь, что это не другой, потому что этот парень – гребаный агент ФБР.

— Да, это тот самый, — заверил ее Август.

— Ой, да ладно. Вы, ребята, издеваетесь надо мной, да? Не можете же вы на самом деле просить меня взломать ФБР?

У Августа не было на это времени.

— Этот человек – серийный убийца. У него есть сообщник. Есть шанс, что он сейчас активно удерживает и пытает женщин.

— Что мне искать? — со вздохом сказала Каллиопа.

— Кон здесь, в городе. Мне нужно знать, что он здесь делает, как долго намерен оставаться, и с кем он общался, находясь здесь. У него при себе значок, так что он либо на особом задании, либо переехал. Если Кон переехал, то велика вероятность, что он уже охотится на женщин в нашем районе.

— Каков его почерк?

— В Нью-Мексико он охотился в резервациях. На девушек и женщин из числа коренного населения. Рядом с нами нет резервации, но ясно, что он ищет уязвимые слои населения. Так что я бы начал с девушек из группы высокого риска. Но их будет нелегко отследить, когда секс-работники и наркоманы исчезают ежедневно.

Голос Каллиопы прозвучал угрюмо.

— Да, я этим занимаюсь. Насколько глубоко капнуть?

Август крепко сжал руль.

— Когда закончишь, я хочу, чтобы ты знала о нем больше, чем его проктолог.

— Поняла. Я свяжусь с тобой, когда у меня что-нибудь будет.

Каллиопа отключилась. Август чувствовал себя немного лучше, зная, что Каллиопа следит за Коном, а Адам и Ной присмотрят за Лукасом.

Он сомневался, что Лукас чувствует то же самое.

~

Августу нравилось позиционировать себя как профеминиста. Ему абсолютно пофиг, кого пытать – мужчину или женщину, если они того заслуживали. А Дороти Брайер заслужила. По его мнению, она была худшей из чудовищ. Та, которой доверили заботиться о детях, как о чужих, так и о своих собственных.