Некоторые мужчины были слабаками, или в серьезных долгах, или имели дерьмовые работы, и я хотел, чтобы она перестала встречаться с ними, но держал свое мнение при себе — большую часть времени. Когда я не делал этого, это касалось таких парней, как Тристан, который имел новую женщину каждый день недели и хотел пойти на свидание с ней. Это касалось ее защиты от подонков, придурков и бабников. И да, таких мужчин, как я. Мужчин, которые имели чертовски хороший шанс не вернуться домой.

Конечно, были времена, как сейчас, когда у меня нет человека, присматривающего за ней, и я без понятия, что с ней происходит, а с Джорджи часто это было не к добру.

Я не смог разобраться, что, черт возьми, она делала в последнее время.

Алкоголь… Проклятье, я не мог понять или остановить это. Эта часть Джорджи, над которой у меня нет контроля. Сначала она активно отрывалась на вечеринках по выходным, в последние несколько месяцев это становилось все чаще, затем я нашел маленькие бутылочки в ее сумке.

Что действительно было полной лажей, такое поведение нетипично для нее. Я знал, она лучше, чем это. Она слишком упрямая и решительная, слишком чертовски уверена в себе, чтобы быть алкоголичкой, и все же я вытаскивал ее задницу из баров больше раз, чем мог сосчитать.

Дело в том, что Джорджи считала себя несокрушимой. И это так, потому что там был я или один из моих людей, выпутывающий ее из любой проблемы, в которую она себя втянула.

Я открыл дверь моего Ауди и сел в машину. Тайлер прыгнул на пассажирское сидение, я завел машину и направился в аэропорт. Я избегал Джорджи последние несколько месяцев, держа некоторую дистанцию. Мне не нравилось, кем она становилась, и я ненавидел смотреть на это. Чувствовал, как она ускользает от меня, и даже не знал, как остановить это.

— До меня не доходит. То, как она смотрит на тебя… — Тайлер вздохнул, потряс головой. — Она любит тебя, босс.

Я сжал руки на руле.

— Она любит фантазию обо мне, спасающем все время ее задницу, чтобы она могла напиться до чертовой комы. Она нихрена не знает меня.

— Уверен, что знает. Возможно, не догадывается о неприятном дерьме, на которое ты способен… но она знает, что ты заботишься о ней. Она знает, ты защищаешь людей в своей жизни. Босс, Джорджи встретила тебя до того, как ты создал «Неуправляемый Бунт». Эта девчонка запала на тебя вечность назад, и Коннор тоже знал это.

Я перевел взгляд на Тайлера.

— Ты слышал, что я только что сказал?

Тайлер откинул голову назад и закрыл глаза.

— Забей на это. Коннор не вернется. Все зацепки — сор. Не знаю, почему мы преследуем призрака.

Неважно мертв Коннор или жив, я не нарушу обещание, данное ему. Мое слово — та часть моей души, которая не была запятнана дерьмом, которое окружает меня годами. Каждый день становилось хуже. Я чувствовал оцепенение, проникающее в меня, когда я пытал некоторых больных ублюдков, которые взбесили неправильных людей.

Когда я наблюдал, как Вик выдергивает зуб мужчины или вырывает его ногти, я не слышал криков, и не чувствовал запаха мочи, и не видел страданий. Я видел только подонка, и никогда никому не уступал.

Хотя это не так.

Я уступил Джорджи.

Позволил ей просочиться в мои вены и распространиться, и не важно, как много мужчин убил или женщин трахал, я не мог избавиться от нее.

— Ты уверен, что это безопасно?

Я точно знал, о чем говорит Тайлер. Безопасно ли местоположение в Нью-Йорке? Безопасен ли мужчина, которого мы встретим?

— Нет. — Я не доверял этому ублюдку. Кай неуловим, имел чертову тучу денег и несуществующее прошлое. Означающее, что оно скрыто, а скрытое значит опасное. — Но я должен ему.

Кай помог мне с задачей по устранению секс-торговца. Он появился в поисках перевозчика для доставки женщин. Мы сотрудничали, потому что он уже устроил встречу с Альфонсо. Кай сказал мне, что взамен он попросит услугу за помощь в тот день.

Два дня назад он попросил.

— Что ты думаешь, он хочет?

— Парень, как Кай…

Кай известен тем, что его нанимали в преступном мире делать работу, которую никто больше не хотел — даже я. Я не рисковал своими людьми без чертовски хорошей причины, даже за огромную кучу денег. Для меня было ясно за какую работу браться, а мимо какой стоит пройти. Кай был темной лошадкой, его мораль шаткая, и это опасно.

— Черт, если бы я знал.

Джорджи

— М-м-м, сладкий, — мурлыкнула я под его губами. Он запустил руку в мои волосы и притянул меня ближе, так что мое тело оказалось напротив него, а моя грудь упиралась в его твердую грудную клетку.

Он прижал меня к стойке. Я услышала, как опрокинулось пиво, как медленно капала жидкость, проливаясь на пол.