Но иногда, в тишине ночи, когда город затихал, а маски спадали, я ощущал внутри зияющую пустоту, которую не могли заполнить ни деньги, ни власть, ни самые красивые женщины, готовые на всё ради моей благосклонности. Тогда во мне просыпалась тоска по той единственной, что могла когда-то осветить мою тьму, по той чье имя я выжег из своей памяти, но не из сердца. Её образ, словно призрак, возникал в моем сознании, вызывая волну щемящей боли и сожаления о невозможности вернуть то, что было утрачено навсегда.

Неожиданный стук в дверь моего кабинета разрезал тишину ночи, и это могли быть только несколько человек. Поэтому, не оглядываясь, я дал разрешение войти.

– Феникс, у нас проблемы. – раздался голос моего верного помощника Мёрфи, которого в наших кругах называли Мясником, и отнюдь не из-за любви к мясу, а из-за того, что оставалось от жертв после встречи с моим солдатом – лишь кровавое месиво.

Я медленно повернулся, чувствуя, как напряжение сковывает тело. Неприятности в моем бизнесе означали лишь одно: кто-то посмел бросить мне вызов, нарушить порядок, поставить под сомнение мою власть. А этого я не потерплю. Сжав челюсти, я приготовился выслушать доклад Мёрфи, уже предвкушая, как собственноручно расправлюсь с теми, кто осмелился перейти мне дорогу.

– Кто и сколько? – спросил я, ощущая, как адреналин начинает пульсировать в венах.

– Алистер Гриффин, пятьсот тысяч. – коротко ответил он.

Сумма была незначительной для моего казино, каплей в море моих доходов, но фамилия должника заставила кусок льда в груди забиться быстрее, пробуждая давно забытые эмоции.

– Гриффин, говоришь? – переспросил я, и, наконец, оттолкнувшись от стены, вышел из тени.

Мёрфи кивнул в знак утверждения, а я мрачно усмехнулся. Я слишком хорошо знал этого человека, когда-то даже считал его другом. Воспоминания о нашем прошлом, казалось, вспыхнули в моей памяти яркими всполохами, пробуждая болезненные эмоции, которые я так старательно прятал за маской безразличия.

Когда-то я рос в приёмной семье и жил в бедном районе, где каждый день был борьбой за выживание, по соседству с семьёй Гриффинов. Алистер… Мы росли вместе, делили хлеб и кров, мечтали о лучшей жизни, где не будет места голоду и страху. Но наши пути разошлись. После того как тьма поглотила мою душу, и я перешёл на тёмную сторону Вегаса, где власть измеряется деньгами и кровью, мы прекратили любое общение. И вот теперь он в долгу передо мной и моим казино.

Какая чёртова ирония.

В восемнадцать я начал играть в покер на деньги, пытаясь вырваться из нищеты, пока меня не заметил хозяин казино, Джонатан Мур. Он что-то увидел во мне, какой-то потенциал, скрытый под слоем грязи и отчаяния, и взял под своё крыло. Но он владел не только игорными заведениями в городе, но и был Капо клана итало-американской мафии в Вегасе, человеком, чьё имя произносилось с уважением и страхом. С годами он превратил меня из неотесанного мальчишки не только в своего преемника, но и в хладнокровного убийцу.

И сейчас, спустя семнадцать лет, я полностью заявил права на этот город, став его теневым владыкой. Пару лет назад Джонатан оставил своё место, передав его мне как единственному наследнику, своему протеже, созданному по своему образу и подобию. Он воспитал меня как родного сына, отдавая всё лучшее и худшее в себе, превратив в безжалостного монстра, способного выжить в этом жестоком мире. Множество раз за эти годы меня пытались убить, устранить, стереть с лица земли, но я, как феникс, восставал из пепла, становясь сильнее, опаснее, неуязвимее, за что и заслужил своё прозвище, которого боялись очень многие в городе.

Тьма стала моей сущностью, пропитав до самых костей, сделав сердце чёрным. И если раньше я считал, что в этом виноват Джонатан, что он превратил меня в чудовище, то сейчас я знаю, что это совершенно не так. Джонатан лишь подтолкнул меня к тому, как управлять монстром внутри меня, как использовать его силу во благо себе и клану. А виновницей была одна невероятно красивая девушка с завораживающими глазами, в глубине которых отражались звёзды, та, что не смогла принять мрачную сторону моей жизни, и тем, кем я стал. Свет и тьма не могут существовать вместе, это я понял слишком поздно. Она ушла, оставив после себя лишь пепел воспоминаний и боль.

Её образ, казалось, навсегда выжжен в моём сознании: нежные черты лица, искрящиеся смехом глаза, мягкие волосы, которые я так любил перебирать пальцами, вдыхая её аромат. Она была моим светом, маяком в бушующем море тьмы, спасением в мире жестокости и порока, ангелом, спустившимся с небес, чтобы подарить мне надежду на искупление. Но я, проклятый и изгнанный в царство теней, оказался недостоин её любви и света. И тогда, отчаявшись, я позволил тьме поглотить меня целиком, превратив в бездушного монстра, способного лишь разрушать и уничтожать.

Мы не виделись больше десяти лет, и все эти годы я старательно пытался не узнавать о её судьбе, запрещал себе даже думать о ней. Но сейчас, услышав её фамилию, воспоминания о её детском милом личике, озорной улыбке и звонком смехе вспыхнули перед глазами, как яркие кадры из забытого фильма. Я словно вернулся в то время, когда её детский смех звенел колокольчиком в моих ушах, когда её прикосновения были подобны ласке ангела.