На мгновение мне кажется, что уши меня обманывают. Но нет, я слышу глубокий удовлетворенный стон Кинга. Я так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как он медленно приблизился ко мне, пока его тело не прижалось к моему. Мои руки ложатся на его грудь, и я благодарна бинтам, которые хоть как-то нас разделяют. Кажется, будто от прикосновения к его коже в моей голове произойдет короткое замыкание.

– Грэйсин, – говорит он, наклоняясь ко мне так близко, что губы касаются моего уха. – Меня зовут Грэйсин.

А потом его губы накрывают мои.

Я погибла.

Этот поцелуй не похож ни на что, что я когда-либо испытывала прежде. Я даже не могла представить, что такой сильный и мужественный мужчина может быть настолько нежным.

Неожиданно я понимаю, что все ласки, которые я ощущала на протяжении многих лет, были неправильными. И прикосновения, и неловкие объятия на заднем сиденье машины Вика, и все, что он делал со мной в постели.

Вот таким должен быть настоящий поцелуй – нежным и мягким.

Боже, какие у него нежные губы!

Его нежность просто поразительна. С нашей первой встречи он казался мне жестоким и грозным, но осознание, что это впечатление было обманчиво, заставляет меня желать большего. Должно быть, он ощущает мое нарастающее возбуждение, его губы приоткрываются, и он скользит языком в мой рот. Я открываю его от первого же прикосновения и издаю стон от второго. Бинты и инструменты со звоном выпадают у меня из рук, но я не обращаю на это внимания. Остальные медсестры слишком далеко, чтобы услышать этот звук. Хотя в эту секунду мне было бы все равно, даже если бы они стояли рядом и наблюдали за нами. Все мои мысли сосредоточены на нежных прикосновениях его губ к моим. На влажном жаре его поцелуев, которые пробуждают во мне безумную жажду. Они словно затрагивают во мне нечто, что превращает меня в пылающее, почувствовавшее свободу существо.

Спустя мгновение, которое кажется мне вечностью, он отстраняется. Я открываю глаза и, ошеломленно моргая, прижимаюсь к Грэйсину. Мое тело одолевает дрожь, когда желание, смешанное с виной и стыдом, обрушивается на меня безжалостной волной.

У меня перехватывает дыхание, я впервые рассматриваю его лицо вблизи и замечаю золотистые круги вокруг его ярко-зеленой радужки. Это зрелище завораживает меня.

Я бы хотела, чтобы он наклонился и снова прикоснулся своими губами к моим. Но какая женщина может желать еще одного поцелуя от преступника?

Я.

Мне хочется большего.

Я жажду всего, что он может мне предложить.

И хочу его прямо сейчас.

Снова. И снова. И снова.

Я вспоминаю все ночи, которые провела под тяжелым телом Вика. Вспоминаю, как он использовал мое тело для своего удовольствия, когда мое наслаждение превращалось в боль, а затем – в безразличие. В моей памяти всплывают воспоминания о том, к чему Вик принуждал меня всего несколько часов назад, и о том, как он постоянно ограничивал свободу без моего согласия. Я думаю об этом, и мне хочется получить от Грэйсина еще одну порцию запретного удовольствия. Я жажду этого, потому что впервые за много лет ощущаю себя по-настоящему живой.

Впервые за долгое время я испытываю наслаждение. Мое тело снова принадлежит мне. Я обвиваю руками его шею и целую его. Грэйсин удивлен, из его горла вырывается низкий горловой звук, и ему требуется несколько секунд, чтобы обнять меня в ответ. Мне нравится, что я могу удивить, вызвать у него восхищение. Я рада, что у меня есть возможность шокировать его и заставить его желать меня.

Меня.

Его сильные руки больше не нежны, и Грэйсин больше не сомневается. Он обхватывает меня за пояс и притягивает к себе, пока между нашими телами не остается всего пару миллиметров свободного пространства. Пока я не перестаю отрицать, что он так же возбужден, как и я, пока в моих мыслях не остается ничего, кроме ощущения его горячей твердой плоти, прижимающейся к моему животу, и влажного тепла, разливающегося между моих ног и наполняющего воздух вокруг нас ароматом желания.

Мои пальцы нежно скользят по его взъерошенным волосам, и от этого мягкого, шелковистого прикосновения по моей коже пробегают мурашки. Из его груди вырывается глубокий, рокочущий звук, но я никогда в жизни не слышала ничего более сексуального. Я повторяю это движение руками еще несколько раз, а затем провожу ногтями по его голове. В этот момент в Грэйсине будто что-то щелкает, и я готова поклясться, что слышу, как он теряет самообладание. Мгновение – и он прижимает меня к стене. Эти два миллиметра пространства между нами исчезают сами собой, превращаясь в бездонную пропасть страсти и вожделения. Он так близко, что кажется, будто хочет стать частью меня. От этого чувства по моей спине пробегают мурашки, напоминающие паучьи лапки. Наша одежда – тюремный комбинезон и форма медсестры – не мешает мне ощущать все нюансы происходящего. Когда Грэйсин понимает, что я не собираюсь сопротивляться, он просовывает ногу между моих ног, а затем раздвигает их.

Лишь его тело прижимает меня к стене. Его руки свободны, и он подхватывает меня под колени, заставляя обнять его за талию ногами. Я ощущаю его твердость прямо напротив своего естества и стону ему в губы.