— Я вчера вас погуглил, —говорит он, все еще держа мои пальцы в своей руке, всего в дюйме от своих губ. — Кто бы мог подумать, что такая нежная маленькая рука может создать такое... тревожное искусство.

Я улыбаюсь, пытаясь скрыть, как сильно его прикосновение и близость влияют на меня. Романа Петрова, как я поняла, невозможно игнорировать, особенно когда он включает свое обаяние.

— Вам не нравятся?

— Напротив, мисс Грей. Мне понравилось.

Его губы касаются кончиков моих пальцев и остаются там на несколько секунд, прежде чем он опускает мою руку, но продолжает держать ее в своей. Он так хорошо играет свою роль — коварный, опасный мужчина.

— Не нарисуете ли ты что-нибудь для меня?

Я поднимаю на него глаза, удивленная его вопросом.

— Я не работаю на заказ.

— По какой-либо конкретной причине?

— Я не люблю, когда меня заставляют делать то, чего я не хочу.

Роман ещё шире улыбнулся. Ага, он понял двойной смысл.

— Тогда как насчет обмена? Вы рисуете что-нибудь для меня, а я даю вам то, что вы хотите.

— Что угодно?

— Деньги, драгоценности, все, что захотите.

Заманчиво. Но это не то, чего я хочу от него.

— Я хочу получить ответ на вопрос, — говорю я. — Ну как, идет?

Мой выбор удивил его. Я вижу это по тому, как слегка расширились его глаза. И он недоволен.

— Зависит от вопроса.

— В таком случае, я вынуждена отказаться, мистер Петров.

Он смотрит на меня, а затем разражается смехом, из-за чего в нашу сторону оборачиваются люди.

— Вы жестко ведете сделку, мисс Грей. — Он наклоняет голову и шепчет мне на ухо: — Спрашивайте.

Мне трудно поверить, что он согласился. Петров не похож на человека, который согласился бы на чьи-либо условия. Должно быть, он очень хочет заполучить картину. Я поднимаю голову и смотрю в его расчетливые темные глаза, в то время как в моей голове проносятся несколько вариантов.

— Роман, зачем вам временная жена? Вы красивы, богаты, влиятельны. Я уверена, что десятки женщин были бы счастливы выйти за вас замуж. Зачем тратить три миллиона долларов, если можно получить жену бесплатно?

— Потому что мне не нужна постоянная, а текущая ситуация в бизнесе требует, чтобы у меня была жена на ближайшие шесть месяцев.

— Почему на шесть месяцев?

— Это уже второй вопрос. — Он улыбается. — мы договаривались только на один.

Туше.

Он ответил, ничего не раскрыв. Я должна была ожидать этого и сформулировать свой вопрос по-другому, но теперь пути назад нет.

— Итак, что вы хотите, чтобы я нарисовал для вас? Пейзаж? Собаку? Натюрморт? — Это обычные просьбы, когда речь идет о заказных работах, и главная причина, почему я ненавижу их выполнять.

— Нет. У меня на уме кое-что другое.

Опять эта коварная расчетливая полуулыбка.

— Мне нужен ваш автопортрет.

— Автопортрет? — Я недоуменно приподнимаю брови. Что, черт возьми, он собирается делать с моим автопортретом? Почему не пейзаж?

— Да. Это проблема?

— Нет. Какие-то особые пожелания? Поза? Фон?

Он поддаётся вперед до тех пор, пока его лицо не оказывается напротив моего, берет меня за подбородок двумя пальцами и слегка наклоняет мою голову.

— Только одно, — говорит он и фокусирует свой взгляд на моих губах. — Я хочу, чтобы ты была голой.

Мои глаза округляются, когда понимаю, что он только что сказал, и я настолько ошеломлена, что не могу найти осмысленный ответ.

— Похоже, мы стали главной достопримечательностью в зале, — пробормотал он, все еще сосредоточившись на моих губах. — Нина, ты готова?

Его близость творит забавные вещи с моим и без того неспокойным разумом, и, боже мой, он потрясающе пахнет. Пытаясь вернуться на землю, я начинаю напевать в голове новую мантру: Он преступник. Он мафиози.

— Готова? К... чему? — бормочу я.

— Чтобы показать, какая ты хорошая актриса. — Он улыбается и прижимается своими губами к моим.

Забылась. Каждая связная мысль испарилась. В одну секунду я была разумным человеком. В следующую, все логические мысли испарились, а на смену им пришла одна безумная потребность — еще. Больше его губ, больше его запаха, больше всего.

Раздается звук бьющегося стекла. Что-то мокрое забрызгивает мои ноги. Я открываю глаза и начинаю регистрировать реальность по частям. Лицо Романа маячит в сантиметре от моего, его рука на моей шее. Мои пальцы запутались в его волосах, сжимая шелковистые черные пряди.

— Это было выдающееся представление, — говорит он низким голосом.

Я убираю руки с волос Романа и смотрю вниз, на разбитый на осколки винный бокал. Красная жидкость залила белый мраморный пол, и часть ее попала на мою правую ногу и туфлю.