— Он сам его сжег.

— Как ты можешь быть уверен?

— У каждого в подразделении была своя специализация. Меня обычно отправляли, когда нужно было зачистить место от множества врагов. Ас выполнял задания под прикрытием, когда нужно убить кого-то, не вызывая подозрений, — это его конек. Его излюбленный прием — поджог, причем такой сильный, что криминалисты ни черта не могли найти.

— Думаешь, он еще жив?

Сергей улыбается.

— Аса не так просто убить. Он жив.

Мы как раз входим в дом, когда у Сергея звонит телефон. Как только он смотрит на экран и видит номер звонящего, его поза меняется с расслабленной на жесткую. Он обхватывает меня за талию и подносит телефон к уху.

— Диего, — говорит он, и я напрягаюсь. — Чем я могу тебе помочь?

Я не слышу ответа Диего, но, судя по тому, как расслабляется рука Сергея вокруг моей талии, ничего плохого. Я с облегчением выдыхаю. На мгновение испугалась, что он каким-то образом узнал, где я.

— Хорошо. Сегодня вечером, в десять. Я пришлю тебе координаты. — Сергей обрывает звонок. — Сегодня вечером я встречаюсь с людьми Диего. Жаль, что он не придет.

— Он бы не рискнул лично приехать в Штаты. Думаешь, он знает, что я здесь?

— Вряд ли. Он бы намекнул, если бы знал. — Сергей целует меня в щеку. — Не волнуйся, я разберусь с этим сукиным сыном, как только представится возможность.

— Сергей, нет. — Я хватаю его за руку и поворачиваю к себе. — У него слишком много союзников. Если ты сделаешь что-нибудь Диего, один из них убьет тебя.

— Они могут попытаться. — Он улыбается, но не той улыбкой, которую привыкла видеть на его лице. А расчетливой и холодной. Улыбкой хищника, который держит свою жертву на прицеле.

* * *

Всякий раз, когда вижу Сергея в костюме, поражаюсь его преображению. Прежний пугающий парень с растрепанными волосами, покрытый татуировками, исчез. Его заменил бизнесмен, человек, который мог бы сойти за руководителя компании или политика.

Я смахиваю несуществующую пылинку с его пиджака.

— Где ты встречаешься с людьми Диего?

— На одном складе. Паша больше не разрешает мне назначать встречи в клубе.

— Почему?

— В прошлый раз я устроил небольшой беспорядок.

— Что? Напился, что ли?

Он смеется.

— Я никогда не пью, детка. Я и так уже сумасшедший.

— Нет. — Я прижимаю палец к его губам. — Ты не сумасшедший. И хватит уже так говорить о себе, — укоряю я, и уголки его губ приподнимаются, как будто сказала что-то смешное. — Разбуди меня, когда вернешься, хорошо?

— Я вернусь поздно, около двух или трех ночи. Люди Диего любят поговорить.

— Плевать. — Я приподнимаюсь на цыпочках, чтобы слегка поцеловать его в губы, но он обхватывает рукой мою спину и прижимает меня к себе, а затем страстно целует.

За спиной у меня Феликс прочищает горло.

— Сергей. Ты опоздаешь, — говорит он.

— Отвали, Альберт, — бормочет Сергей мне в рот, а потом еще пять минут увлеченно поглощает мои губы. Перед уходом он гладит меня по щеке тыльной стороной ладони.

— Были еще эпизоды? — спрашивает Феликс в тот момент, когда Сергей закрывает за собой дверь.

— Нет. За последние пару недель не было.

— Хорошо. — Он подходит к шкафу рядом с холодильником и достает ноутбук. Переносит его на обеденный стол и начинает подключать кабели.

— Ты планируешь смотреть встречу?

— Да. — Он кивает. — На северном складе установлены две камеры.

— Ты всегда так делаешь?

— Нет. Но у меня плохое предчувствие насчет этой встречи.

— Почему?

— Я не знаю. Просто чувствую. — Он включил ноутбук. — Ты можешь вывести Мими на прогулку? Мне нужно настроить связь.

— Конечно.

Как только снимаю поводок с настенной вешалки, Мими бросается ко мне и начинает толкаться в мою руку. Я застегиваю поводок на ее ошейнике, зная, что это мало что даст, если она решит убежать. Она весит больше меня, по крайней мере, на двадцать килограммов. Хорошо, что она выдрессирована, если только вокруг нет цветов. Придется мне постараться держаться подальше от клумбы старой Мэгги.

Сначала планировала короткую прогулку, но сегодня прекрасный вечер. Вместо того чтобы оставаться рядом с домом, я веду Мими к зарослям деревьев в нескольких кварталах отсюда. Мы уже почти дошли до опушки, когда замечаю женщину, которая идет по тротуару и смотрит в нашу сторону. Она кажется мне смутно знакомой, видимо, соседка, мимо которой мы проходили раньше. Я поднимаю руку в небрежном помахивании. Женщина смотрит на меня секунду, затем на Мими, машет в ответ и идет дальше по тротуару.