Я чувствую легкое прикосновение к подбородку, затем палец прослеживает линию моей скулы. Вскоре твердые губы находят мои. Я сонно улыбаюсь и поворачиваю голову в сторону тепла, которое ощущаю под боком. Открыв глаза, вижу, что Сальваторе смотрит на меня, лежа в постели.

— Ты разговариваешь во сне, — говорит он.

— Я знаю. — Глажу его по волосам. — Надеюсь, я не разболтала никаких секретов.

— У тебя нет от меня секретов, Милена. — Он проводит пальцем по моей шее, все ниже и ниже. — Я уже говорил тебе, что ты в долгу у меня за все. — Он скользит ладонью между моих ног. — И это касается всех твоих секретов.

Я улыбаюсь, затем ахаю, когда он вводит в меня палец.

— Ты не можешь этого требовать.

— Еще как могу. — Второй палец проникает внутрь. — Ты принадлежишь мне. Телом. Мыслями. — Он прижимает большой палец к клитору и дразнит меня своими виртуозными пальцами. — Твоей улыбкой. И твоими секретами.

— Ты не можешь владеть человеком. — Я хватаюсь за его плечи и насаживаюсь на его руку. То, что он может делать своими пальцами, не поддается никакой логике и здравому смыслу.

— Не владею? — Он вводит пальцы так глубоко, что я стону и хнычу. Потом задевает чувствительную точку, и я кончаю мгновенно и неистово.

Я все еще стараюсь отдышаться, когда он накрывает меня своим телом, вдавливая в кровать.

— Ты весишь центнер, Сальваторе, — ахаю я, а затем стону, когда он сменяет пальцы на твердый член.

— Кто... — он вводит головку, но так медленно, что мне хочется застонать от разочарования, — владеет тобой, cara?

Я встречаю его хищный взгляд, улыбаюсь и переношу руку на его шею. Когда крепче прижимаюсь к нему, Сальваторе издает рык и вводит член до упора, заполняя меня настолько полно, что сознание покидает мое тело. Ощущение такое, будто я лечу.

— Ты, — шепчу я и провожу ладонями по его спине до крепкого зада. — А я владею тобой, Торе?

Он не отвечает сразу, а продолжает входить в меня, пока мои внутренние стенки не сжимаются вокруг его члена, и я снова кончаю от его напористого темпа. Затем целует меня в плечо и шепчет на ухо:

— Боюсь, что да, Милена.

Он прижимается губами к моим губам и, толкнувшись в последний раз, наполняет меня горячей спермой.

* * *

Я приподнимаюсь на постели и наблюдаю за Сальваторе, который подходит к шкафу на другой стороне комнаты, достает оттуда рубашку и надевает ее. У него на спине четыре шрама от пулевых ранений. Один около плеча, два с левой стороны и еще в нескольких дюймах справа от позвоночника. Если учесть ногу и царапину на правом бицепсе, то всего их шесть.

— Где другие? — спрашиваю я.

— Что?

— Огнестрельные ранения.

Он поворачивается и возится с пуговицами на рубашке.

— Правое бедро и левая нога.

— Елки-палки, Сальваторе. Когда ты успел получить столько огнестрельных ран? — Я встаю с кровати и принимаюсь застегивать пуговицы на его рубашке.

— То, что на плече, произошло несколько лет назад. А ранение в бедро — в прошлом году. — Он говорит это так, будто перечисляет список продуктов. — На левой ноге и три на спине схлопотал во время одного и того же инцидента. Семь лет назад.

Я замираю на средней пуговице. Три пули в спину — это не обычная перестрелка. Это была казнь.

— Кто это сделал?

— Старый дон отдал приказ, — говорит он. — Но исполнил его один из капо.

— Почему?

— Предыдущая верхушка стала жадной. Они решили оставить львиную долю денег себе.

Безумие какое-то. Я же не могла неправильно понять.

— Они воровали у семьи?

У семей «Коза Ностра» очень строгий порядок работы, основанный прежде всего на доверии. Доны и капо отвечают за организацию бизнеса, но они имеют право только на часть прибыли. Оставшиеся деньги распределяются между всеми остальными членами, вплоть до рядовых бойцов. Размер доли зависит от положения человека в организации, но дон и капо никогда не берут более сорока процентов от общего дохода. Я не знаю, сколько человек в нью-йоркской семье, но в Чикаго их было не меньше сотни.

— Да, — говорит он. — И я об этом узнал.

— Значит, они решили тебя убить?

— В конечном счете, да. — Он наклоняет голову и касается своей щекой моей. — Сначала они пытались вовлечь меня в свою маленькую схему. Я тогда был капо и уже начал развивать свой строительный бизнес. Он приносил большие деньги.

— Что случилось?

— Я отказался. Они попробовали дать мне шанс, чтобы я передумал. — Сальваторе проводит пальцем линию вдоль моей челюсти. – Старались с большим энтузиазмом.

— Твоя рука? — спрашиваю я и кладу свою ладонь поверх той, что ласкает мой подбородок.

— И нога.

— Господи, Торе. — Я моргаю, чтобы сдержать слезы. — Как кто-то может выжить после такого?