– Он умер на следующий день. Может быть, я слишком сильно сжал его, когда поймал, или он просто не смог жить в чертовой банке. Когда я пошел за дом искать еще одного, его не было. Больше я никогда не видел там другого адмирала. Я наклоняю голову к небу и закрываю глаза. – Василиса напоминает мне ту бабочку. Я не могу заставить ее остаться со мной. Я думал, что смогу, но это было бы неправильно. Завтра вечером она возвращается в Чикаго.

– Завтра?–

— Пока Калоджеро планирует возмездие, я не могу рисковать подвергать ее жизнь опасности. Однажды я чуть не убил ее. Второго раза не будет.

– Какого черта ты несешь?–

— Ты веришь в судьбу, Гвидо?

– Судьба? Типа дерьма, которое должно было случиться? Он поднимает бровь. – Конечно, нет. Это просто чепуха для суеверных идиотов.

– Может быть. Возможно, нет. Помните мою последнюю работу у албанцев?–

– Как будто я когда-нибудь смогу забыть. Мне сказали, что ты, вероятно, не выживешь. Тот мясник, к которому тебя отвезли, едва сумел тебя сшить. Я надеюсь, что этот ребенок выжил, потому что ты чуть не погиб, играя героя.

– Она выжила. Я киваю. – Сейчас она спит наверху, в моей кровати.

Лицо моего брата бледнеет. Он падает на шезлонг и в шоке смотрит на меня. – Это . . . невозможно.–

– Ага. У судьбы странное чувство юмора.

— Василиса знает?

– Нет.–

– Ты должен сказать ей. Вы спасли ей жизнь. Чуть не умер из-за нее. Используйте любые средства, которые есть в вашем распоряжении, чтобы удержать ее. Даже Петров не стал бы возражать против ваших отношений. Вы знаете, как серьезно россияне относятся к долгу жизни.

– И она была привязана ко мне из-за какого-то чувства долга?–

– Почему это имеет значение? Вы ее любите. И ты хочешь, чтобы она была с тобой.

— Я думал, тебе не понравился мой маленький хакер.

Гвидо отводит взгляд. – То, как ты вел себя с тех пор, как она приехала сюда. . . Заставлять ее носить твою одежду, набирать посох, оставлять ей чертовы любовные записки по всему дому…

– Рисунки– , — отмечаю я. – Не любовные записки.

– Пожалуйста. Я не припомню, чтобы за последнее десятилетие видел тебя с чертовой ручкой. А ваш помощник назначал – свидания– для ваших встреч и дольше.

Я улыбаюсь. – Может быть, это все-таки любовные записки.

– И это!– Он показывает на меня пальцем. – Эта дурацкая ухмылка. Вы носили его уже несколько недель. Наши люди перепугались до чертиков и думают бог знает что.

– Почему?–

— Потому что у тебя ровно два выражения лица, Рафаэль — взволнованное и разъяренное. Ты никогда не улыбаешься.

– Люди меняются.–

– Да.– Он вздыхает и смотрит в сторону горизонта. – Против всего мира всегда были только ты и я. Я злился на нее, потому что боялся, что она тебя убьет. Я все еще есть. Петров взорвется, если вы скажете ему, что держите его дочь в заложниках.

– Вероятно. Я уверен, что он пошлет кого-нибудь пустить мне пулю между глаз, как только узнает. Я просто надеюсь, что это не Белов.

– Ага. Василиса никогда не простит тебе убийства ее драгоценного сумасшедшего дяди.

– Я знаю.–

— Не отпускай ее, Рафаэль. Заставь ее остаться. Предложите ей что-нибудь взамен.

– К сожалению, некоторые вещи можно получить только бесплатно. Я встаю и смотрю на брата. – Я отпускаю ее, потому что ей нужно сделать свой собственный выбор. Может быть, она решит вернуться ко мне. Возможно, нет. Но даже если она не вернется, она всегда будет моей и ничьей больше. Я позабочусь об этом.

Глава 17

— Мне просто обожаю, как он делает вкус лайма менее кислым, — бормочу я, прежде чем слизывать соль с руки и выпивать стопку текилы, затем подношу ломтик цитруса ко рту и сосу.

Сияние чайной свечи в центре стола отражается в глазах Рафаэля, пока он смотрит на меня, создавая впечатление, будто его радужная оболочка горит. Он поднимает стакан с виски и делает небольшой глоток. Он все еще работает над своей первой рюмкой, а я уже выпил как минимум четыре. Или, может быть, это было пять?

Рафаэль сказал, что самолет в Чикаго вылетит через несколько часов, поэтому я не понимаю, почему он настоял на том, чтобы мы пришли сегодня вечером в этот клуб. Но я не жалуюсь. Музыка потрясающая, а напитки еще круче. Я чертовски нервничал весь день, ломая голову над возможными историями, которые мы могли бы рассказать отцу о моем отсутствии. Текила позволила мне придумать варианты, которые я раньше не рассматривал, и это заставляет меня думать, что мы определенно сможем осуществить это.