На кухне я вижу Гвидо, опирающегося на стойку и держащего в руках миску с хлопьями, его глаза устремлены на телефон, лежащий рядом с ним на деревянной столешнице.

Никаких признаков Рафаэля.

– Надеюсь, в этом доме на завтрак есть что-нибудь кроме птичьего корма– , — говорю я, проходя мимо него по пути к холодильнику.

– Сомневаюсь.–

— Где твой брат?

– На работе. Почему?–

– Мне нужно позвонить семье.

Гвидо поднимает на меня бровь.

— Судя по сканированию системы, которое я провел вчера, я останусь здесь как минимум на неделю. Наверное, больше. Мне нужно сообщить им, что я жив и здоров.

– Я уточню у Рафаэля, но не надейтесь. Он этого не допустит.

Гвидо берет телефон, большим пальцем нажимает на контакт в списке — я полагаю, его брата — и затем подносит его к уху. Его тон меняется с спокойного на раздраженный, быстро наполняясь гневом, пока он спорит по-итальянски. Когда он передает мне телефон, на его лице отражается ярость.

— Мисс Петрова, — ворчит Рафаэль с другого конца. – Я слушаю, но делайте это побыстрее. Я на встрече.–

– Я хочу позвонить своей семье.

— Да, Гвидо сказал мне. Из линии доносится странное бульканье, смешанное с приглушенным стоном. – Это не входило в нашу сделку.

– Они должны знать, что со мной все в порядке. Мои родители, наверное, сойдут с ума, не сказав мне ни слова за три дня. Пожалуйста, я просто собираюсь…

В моем ухе раздается пронзительный вой, и я быстро отдергиваю телефон. Я открываю рот, а крики продолжаются, громкие и отчетливые, несмотря на выключенную громкую связь, пока они медленно не переходят в хныканье.

— Я помешал тебе выбивать из кого-то дерьмо? — спрашиваю я, осторожно возвращая телефон в сторону головы.

– Оставайся!– Рафаэль рычит на того, кто находится на другом конце провода. – Может быть. Тебе понравился подарок, Веспетта?

— Ты спрашиваешь меня об этом сейчас? Моя бровь приподнимается в изумлении. – Если я откажусь, ты позволишь мне позвонить домой?–

Там, где в данный момент находится мой похититель, раздается еще один крик, но на этот раз он более приглушенный. – Неа.–

– Тогда мне это очень понравилось– , — говорю я.

– Я рад это слышать. Вы можете позвонить своей семье. Никаких подробностей о том, где вы находитесь, или как вы сюда попали, или вы знаете, что произойдет. Капитон?

– Да.–

– Хороший. Включи Гвидо.

Судя по кислому выражению лица Гвидо, когда я передаю ему телефон, он недоволен решением Рафаэля. Они спорят еще почти минуту, прежде чем брат Рафаэля возвращает мне устройство.

– Двадцать секунд– , — рявкает он. — И ты тут же сделаешь звонок.

Я смотрю на экран, размышляя, позвонить ли мне маме или папе. Папа, несомненно, потерял бы самообладание и начал бы кричать, требуя знать, где я. Я не смогу сказать ни слова, пока он не закончит. Мои двадцать секунд будут потеряны. Мама, тогда это так.

Мои пальцы трясутся, когда я набираю цифры, и когда линия наконец соединяется, я чуть не срываюсь и начинаю плакать. Я теряю драгоценные пять секунд, пытаясь взять себя в руки, прежде чем успеваю произнести хоть слово.

– Привет мама.–

– Вася?– в трубке доносится сбивчивый голос моей мамы. – Боже мой! Где ты, детка?! Мы сходим с ума…

– Я в порядке, мама. Слушай, я не могу долго говорить. Я просто хотел, чтобы ты знал, что со мной все в порядке и что я вернусь домой через пару недель.

– Что? Скажи мне, где ты! Прямо сейчас!–

— Я позвоню еще раз через несколько дней, ладно? Люблю тебя.–

Едва я заканчиваю, как Гвидо выхватывает телефон из моей руки и обрезает линию. – Время вышло. Я не могу рисковать, что они отследят звонок.

В его тоне есть нотка самодовольства, как будто забрать у меня этот телефон — самое приятное, что он сделал за долгое время. Мои зубы скрипят от того, с какой силой я их сжимаю. Либо так, либо позволить слезам, навернувшимся в уголках моих глаз, вырваться наружу.

Но я не доставлю этому маленькому придурку удовольствия увидеть, как я плачу.

Развернувшись на пятках, я иду к настенному шкафу на противоположной стороне кухни, по пути хватая с обеденного стола стул. Эта чертова штука должна быть из цельного дерева, потому что она весит тонну. К тому времени, как я добрался до места назначения, у меня заболели руки от поднятия громоздкого предмета. Я ставлю стул рядом со шкафом, забираюсь на него, затем начинаю снимать стеклянную посуду с верхней полки и ставить ее на стойку.

– Что ты делаешь?– — спрашивает Гвидо позади меня.

Я игнорирую его, сосредоточившись исключительно на своей задаче по реорганизации. Это единственный способ отвлечься от беспокойства о своей семье.