Я киваю и перевожу взгляд на дорогу перед нами. Кажется, что температура в машине упала, а может, это просто чувство страха, вызванное предупреждением Рафаэля. Я плотнее закутываюсь в его пиджак и остаток пути смотрю на темный пейзаж, мелькающий за лобовым стеклом.

Рафаэль

Двадцать пять лет назад (Рафаэлю 14 лет)

Таормина, Сицилия

— Тело мужчины, которое выбросило на берег недалеко от Палермо, опознано…

Я убираю оставшуюся после ужина еду в холодильник и заглядываю в гостиную. Мой брат сидит на диване и смотрит по телевизору новости, его взгляд не отрывается от ведущего.

— Выключи телек, Гвидо.

— Они нашли мертвого человека! — восклицает брат с широко распахнутыми глазами.

— Сейчас же! — рявкаю я. — Иди чистить зубы, а потом сразу в постель.

— Нет. Я хочу посмотреть. Мама, пожалуйста.

Наша мама отрывается от мытья посуды и тычет в Гвидо пальцем.

— Слушайся своего брата. Поднимайся наверх. Живо.

Мой младший брат бормочет довольно неприятное ругательство и, бросив пульт на диван, несется через всю комнату.

— Следи за языком. — Я легонько шлепаю его по затылку, когда он проходит мимо меня. — В следующий раз я вымою тебе рот с мылом.

— Ты все время так говоришь! — бросает он через плечо и бежит по коридору в нашу спальню.

Наш дом становится слишком маленьким для нас троих. Мама очень хочет, чтобы у Гвидо была своя комната, своя кровать, а не раскладное кресло, на котором он сейчас спит. Она также считает, что я заслуживаю уединения, и решила уступить мне свою комнату. Ну да. Как будто я когда-нибудь позволил бы своей маме спать на диване в гостиной. Нам нужно продержаться еще немного, и тогда мы сможем переехать. Когда мне исполнится шестнадцать, меня, наконец-то, примут в коза ностра. Пока что мелкая работа, которую поручают мне время от времени, приносит недостаточно денег, чтобы оплачивать счета, но когда стану официальным членом, тогда и начнут платить серьезные деньги.

Я качаю головой и тянусь за пультом, но тут позади меня раздается грохот. Я оглядываюсь на маму. Она застыла посреди кухни, широко раскрыв глаза и нахмурив брови. На полу у ее ног валяются осколки разбитой тарелки.

— Мама?

— Сделай погромче, — сдавленно произносит мама, глядя в ужасе на экран телевизора.

— Ты в порядке? Что…

Осколки фарфора разлетаются под ее ногами во все стороны, когда она бросается ко мне и выхватывает пульт из моих рук.

— …детектив возглавлял оперативную группу, ответственную за успешную операцию, в ходе которой полиция изъяла полтонны кокаина в порту Катании на прошлой неделе. О его исчезновении стало известно два дня назад…

Ведущий новостей продолжает говорить, и с каждой секундой лицо моей матери становится все бледнее. Она прижимает руки ко рту и дрожит всем телом. Я не понимаю, почему смерть какого-то полицейского так сильно ее взволновала. Это не такая уж редкость. Время от времени кого-то находят мертвым, особенно если он посмел связаться с мафией.

— Мама? — Я беру ее за плечи. Последний раз видел ее в таком состоянии, когда люди Манкузо пришли с известием об убийстве моего отца. — Что случилось?

Она хватает меня за руки так сильно, что ее ногти впиваются в мою кожу. Ее встревоженный взгляд меня пугает.

— Мы должны бежать, Рафаэль. Сейчас же.

— Бежать? Зачем…

— Я знаю этого человека, — заикается она. — Детектив, чье тело было найдено. Я… я передавала ему кое-какие сведения.

У меня кровь стынет в жилах.

— Что?

— Он не так давно обращался ко мне, предлагая защиту, если помогу ему уничтожить местную коза ностра.

— Защиту? — рычу я. — Нам не нужна защита, мама! Та самая коза ностра, которую ты сдала, обеспечивала нам защиту! Через год я должен был пройти инициацию в семью! О чем ты только думала?!

— Об этом! — Она вскрикивает и толкает меня в грудь руками. — Я не буду смотреть, как одного из моих сыновей опускают в землю в гробу. Калоджеро обещал мне, что не тронет вас с Гвидо.

— Дон никогда не согласится на это, мама. Мы все знаем, что я должен вступить в их ряды вместо отца.

С ее губ срывается болезненный стон.

— И я знаю, что Калоджеро уже заставил тебя выполнить несколько поручений для семьи, хотя предупреждала его, что не хочу такого будущего для тебя. Он клялся, что любит меня, и обещал сделать так, чтобы Манкузо согласился отпустить тебя с крючка. И я поверила ему. Я пыталась спасти своих сыновей от участи их отца, слишком поздно поняв, что годами согревала постель лживой змеи.

Я в шоке смотрю на мать.

— Я думал, ты любишь его.