Через открытое окно доносятся мужские голоса — разнорабочие все еще здесь. Они закончили красить все двери и окна и теперь перешли к отсыпке гравием подъездной дорожки. По какой-то причине они снимают прежнее покрытие, которое показалось мне более чем приличным и не нуждающимся в замене.

На кухне, похоже, заняты две горничные. Одна перемывает кастрюли вручную после того, как протерла (уже второй раз за неделю) внутреннюю поверхность шкафов, а другая разминает мясо на островной столешнице. Гвидо хмурится и слегка вздрагивает при каждом громком ударе молотка для мяса. За этим очень забавно наблюдать.

У меня нет проблем с бытовым шумом. По сравнению с домом тут почти как в библиотеке. Но все же это гораздо лучше, чем было до того, как Рафаэль приказал домашнему персоналу вернуться.

— Почему я единственная, кто ест в доме? — спрашиваю Гвидо между укусами. Странно и как-то грустно, что я ем в одиночестве. — Ты обычно уносишь свою миску с птичьим кормом куда-нибудь в другое место, а я никогда не видела, чтобы твой брат вообще что-нибудь ел здесь. Ему вообще нужно пропитание, или он просто охотится за добычей и пьет их кровь?

— Гвидо — интроверт, он любит есть в своей комнате, — бархатистый голос раздается позади меня. — А я обычно ем на работе.

Мои глаза следят за Рафаэлем, когда он подходит к кофеварке и наливает себе чашку. Сегодня он одет в коричневый костюм-тройку и черную рубашку. Две верхние пуговицы расстегнуты. Галстука нет. Коричневый и черный цвета вместе — не самое удачное сочетание. Однако для него это определенно работает. Но он выглядит очень усталым и, к сожалению, все еще великолепным, несмотря на темные круги под глазами.

— Есть ещё вопросы? — продолжает Рафаэль. — Или ты просто хотела пригласить меня пообедать с тобой, мисс Петрова?

— Пообедать в твоей компании было бы самым неудачным стартом моего дня, — отрезаю я и беру стакан молока. — Кстати, ты выглядишь ужасно.

В комнате воцаряется абсолютная тишина. Горничная, которая ставила кастрюли обратно в шкафы, смотрит на меня, раскрыв рот. Другая делает то же самое, ее молоток застыл в воздухе, будто ее поразила молния. Ирма была занята тем, что помешивала что-то на плите, но сейчас просто вцепилась в ложку смертельной хваткой, и глядит на стену, не отрывая взгляда. Взгляд Гвидо, напротив, мечется от меня к Рафаэлю и обратно.

— Нет лучшего способа начать день, чем получать комплименты, — отвечает Рафаэль и делает глоток кофе.

— Ты уладил недоразумение прошлой ночью? — спрашиваю я.

— Да. Просто это заняло немного больше времени, чем ожидалось. — Рафаэль неторопливой походкой подходит к столу и бесцеремонно занимает место рядом со мной. — Мне нравится то, что ты сделала с нашим сайтом.

Я поперхнулась молоком.

— Это была она? — недовольно спрашивает Гвидо с другого конца стола.

— У нас что, есть еще хакер, затаивший на меня злобу и который имеет неограниченный доступ к нашим системам?

— Митч уже битый час пытается исправить проблему, но в скрипты на стороне сервера внедрен какой-то вредоносный код, и любые изменения, которые он вносит, не приживаются.

Рафаэль наблюдает за мной поверх кофейной чашки.

— Она все исправит.

— Исправит? — Я поднимаю бровь.

— Да. И она пойдет со мной на ужин в качестве наказания за свое плохое поведение.

— Ужины не входили в наше соглашение.

— Как и дальнейшее вмешательство в мои дела. И это не просьба, vespetta. Это прекрасная возможность надеть свои новые сережки.

— Ах, какая жалость, я не оставила их себе. — Я тянусь за кусочком вишневого пирога, чувствуя, как Рафаэль все это время буравит меня взглядом. Притворившись невинной овечкой, откусываю кусочек и встречаю его взгляд. — Ой, ты имеешь в виду те, которые оставил на моей тумбочке сразу после того, как напомнил мне, что в твоих руках жизни людей, которых я люблю?

— Да.

— Они в ящике твоего стола. Второй сверху.

Рафаэль хватает меня за подбородок. Тишина в комнате становится такой абсолютной, что в нее может упасть перышко, а гулкое эхо отразится от стен. Сузив глаза, Рафаэль наклоняется вперед, оказываясь на одном уровне с моим лицом.

— Я приду за тобой в шесть, — говорит Рафаэль сквозь зубы, затем отпускает меня и быстро уходит из кухни.

Я оглядываюсь на пирог, внутренне негодуя по поводу собственной реакции. В чем проблема? На самом деле мне не терпится пойти с ним на ужин. Черт побери.

* * *

— Надо было надеть то платье «Альбини», — говорит Рафаэль, заезжая на парковку элитного ресторана с террасой, расположенного на краю холма с видом на море.

— Это вечернее платье, предназначенное для гала-концертов или других подобных мероприятий. А не для ужина в местной забегаловке.

— Тогда, думаю, нам придется найти подходящее мероприятие, — говорит Рафаэль, сдавая задним ходом и паркуясь.