— Кроме того, я не для тебя.
Он наклоняется ближе, гладит мою задницу: — Я не помню, чтобы ты отпихивала меня, когда кончала на моем члене прошлой ночью.
Я ненавижу, что его комментарий меня смущает, заставляет чувствовать себя неловко и растерянно.
— Почему он тебя отшлепал? — спрашивает он, его выражение лица меняется, становится серьезным.
Я чувствую, что краснею. Снова.
— Шлепки - это громко. У меня есть уши, — говорит он.
— Не твое дело.
— Все равно расскажи.
Я смотрю в его темные глаза, такие похожие на глаза Себастьяна и в то же время такие разные: — Я попросила его об этом.
— Почему?
— Потому что смотрела на тебя, когда я кончала.
Он молчит, раздумывая. Думаю, он не ожидает от меня такой прямоты: — Почему?
Я качаю головой, пожимаю плечами и секунду смотрю на середину его груди: — Я не знаю. Это было просто там, куда я смотрела.
— Чушь.
Я перевожу взгляд на его глаза: — Что ты хочешь, чтобы я сказала?
— Правду.
— И что же это, по-твоему, такое?
— Тебе нравится, когда я смотрю на тебя. Тебе нравится наблюдать за мной. И тебе нравится, когда мы оба тебя трахаем.
Я не знаю, как на это ответить. В конце концов, это правда. Грегори говорит правду.
— Разница в том, что ты спишь в его постели, — говорит он.
— Я его.
— Потому что ты должна быть или потому что ты хочешь быть?
— И то, и другое.
— А как насчёт меня? Что насчет того, как ты смотришь на меня?
Он переводит взгляд куда-то в сторону, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть Себастьяна с Галло на буксире. Он смотрит на нас обоих, прежде чем подать сигнал Грегори, что мы должны следовать за ним, и я избавлена от необходимости отвечать.
Себастьян и Галло идут впереди нас по лестнице, а Грегори следует за ними, держа руку на моей пояснице.
Когда мы доходим до кабинета Галло, он отпирает дверь, и мы все входим. Он проходит за свой стол, открывает ящик. Из него он достает CD или DVD. Себастьян берет его, кладет в карман.
— Здесь есть копии?
— Нет.
— Вы его смотрели?
Галло смотрит на меня и качает головой: — Нет.
Себастьян подходит к пожилому мужчине, берет его за воротник и поднимает.
Учитывая все, через что я прошла с Себастьяном, это самое жестокое, что я видела у него, и это поражает.
— Я выброшу тебя из гребаного окна, если узнаю, что ты имеешь к этому отношение.
— Я не имел. Я сказал тебе. Я был тем, кто сказал тебе, где она, помнишь?
Так и есть?
— Это не доказывает невиновность.
— Сколько раз ты хочешь, чтобы я это повторил? Я допросил девушку, и она сказала, что Люсинда попросила у нее копию ключа для хранения. Она не знала ничего лучшего, а твоя мать...
— Мачеха.
— Твоя мачеха может быть настойчивой. Я вообще удосужилась посмотреть видео, только когда заметил, что мой ключ пропал.
— Ты держишь ключи при себе.
— Не этот. В этом нет необходимости. Туда никто никогда не спускается.
— Отлично.
Себастьян отпускает пожилого человека, и Галло, спотыкаясь, отступает назад, выпрямляется и поправляет воротник.
— Убирайтесь, — говорит Себастьян.
Мы смотрим, как Галло уходит, закрывая за собой дверь.
— Я действительно хотел увидеть, как ты выбросишь его из окна, — говорит Грегори. Он сидит на одном из стульев, непринужденно, его лодыжка скрещена на другом колене.
Себастьян опирается на переднюю часть стола, складывает руки и смотрит с Грегори на меня.
— О чем вы двое говорили внизу?
— Ни о чем, — говорю я слишком быстро.
Он сужает глаза. Он знает, что я вру.
— Я спрашивал ее, почему ты отшлепал ее прошлой ночью.
— Что? — начинает Себастьян, не выглядя удивленным, — Ты дрочил от одной мысли об этом, брат? — спрашивает он, делая шаг к Грегори.
— Не нужно, — говорит Грег, вставая и делая шаг к брату, так что они оказываются нос к носу, — Я уже наелся.
— Я должен выбросить тебя из гребаного окна, — Себастьян берется за рубашку Грегори.