Когда у меня появится возможность, я должна буду вернуться в мавзолей и попробовать найти дверь, ведущую в комнату внизу. Я не знаю, что я найду, не знаю, почему это важно, но это важно.

      Я убираю ее в тайник и ложусь на бок, натягиваю на себя одеяло и закрываю глаза. Я не выключаю свет. С тех пор как я вернулась из той темной комнаты, я не гашу его, только когда остаюсь одна.

      Когда я просыпаюсь, это происходит от резкого холода, когда с меня стягивают одеяло.

      Я открываю глаза и вижу Себастьяна, стоящего надо мной. Он все еще полностью одет и рассматривает мое обнаженное тело.

      — Ты специально оставила свет?

      — Я больше не могу спать, если темно. По крайней мере, не тогда, когда я одна.

      Он кивает, стягивает рубашку через голову. Я смотрю на шрам.

      — Наверное, это было больно, — говорю я.

      Он тоже смотрит на него, потом снова на меня: — Ничего страшного.

      Я сажусь: — Что Грегори сказал тебе в офисе Галло? Он сказал что-то по-итальянски, что заставило тебя остановиться. Что это было?

      Он вздыхает, переключает свое внимание на снятие остатков одежды: — Ничего, что имело бы значение.

      — Это выглядело так, как будто это имело значение.

      — Имело? — спрашивает он, закрывая рукой мою лодыжку и укладывая меня на кровать, после чего переворачивает меня на живот и притягивает к себе, — Вот что сейчас важно, — говорит он.

      Я оглядываюсь и вижу, что он стоит на коленях между моих ног рядом с кроватью, обхватив руками мои бедра и заставляя выгнуть спину. Он смотрит на меня вот так, раздвинутую и открытую для него.

      — Ты вымыла из себя сперму моего брата?

      Я краснею, но киваю.

      — Тебе нравится, когда он трахает тебя, а я смотрю? — спрашивает он, наклоняя голову, чтобы лизнуть мою киску.

      Я прикусываю губу и вцепляюсь в простыни.

      — А тебе?

      — Да.

      — Ты грязная девчонка, Хелена, — говорит он, облизывая меня медленными, длинными движениями, дразня мой клитор, заставляя меня хотеть.

      Он встает, кладет руки мне на задницу и раздвигает меня, прикасается пальцем к моей попке: — Это мое, — говорит он, поднимая меня на колени.

      Я оглядываюсь на него. Но он не смотрит на мое лицо.

      — Никто не трахает твою задницу, кроме меня.

      — Почему ты делишь меня с ним? Тебя это беспокоит.

      — Тебя это беспокоит?

      Я думаю об этом: — Я не знаю. Я думала, что да.

— Мы уже делили девушек. Делали это несколько раз. Тогда это было проще.

— Легче делиться?

Он кивает.

— Тогда не делай этого. Не делись мной с ним.

Он держит мой взгляд, пока толкает в меня свой член. Это слишком быстро, и я не готова. Немного больно.

— Мне нравится смотреть на тебя, когда ты берешь его.

Он снова делает толчок.

— Ты всегда собираешься наказывать меня после того, как заставишь меня трахнуть его? — потому что именно это он и делает. Он наказывает меня сейчас.

— После того, как я заставлю тебя? Я думаю, тебе это нравится.

Я отстраняюсь. Мне это удается только потому, что он этого не ожидает. Я слезаю с кровати и стою почти нос к носу с ним.

— Не надевай это на меня. Я принадлежу тебе, помнишь? И ты сказал ему трахнуть меня.

Я не знаю, почему я вдруг так разозлилась. Может быть, потому что в его словах есть правда? Может, потому что я действительно хочу этого?

Мне нравится иметь их обоих. Мне нравится. Но в то же время, Себастьян делит меня со своим братом, это оставляет пространство между нами. Барьер. И это не имеет смысла для меня. Это то, о чем я думала раньше. То, что я чувствовала. Когда мы были в Вероне и он говорил со мной так, как говорил. Когда он занимался со мной любовью. Я не могла этого принять, потому что то, что я чувствовала, то, что я чувствую сейчас, я не могу чувствовать к нему.

Я думаю о своей тете Хелене, вспоминаю, что я читала в ее дневнике. Она тоже была влюблена в одного.

Влюблена в одного.

Что со мной не так? Что не так с нами, девочками Уиллоу?

— Вернись на кровать, Хелена.

— Мне не хочется трахаться, — я качаю головой, все еще находясь в своих мыслях, и обхожу его, но он хватает меня за руку и останавливает.