— А что мне еще остается. Северов и тот, кто напал на меня одно лицо. Что? Не ожидал? Так вот я тоже. А еще того, что он проникнет в дом и устроит показательное сожжение чучела Ады, — горько усмехаюсь, на произнесенный бред, и доверительно выкладываю остатки.

— Соберешься праздновать Хеллоуин, скину контакты аниматора, он мне все утро написывает и предлагает, устроить на вашей фирме саботаж, а если откажусь, то Стоцкий получит видео, на которых мне очень — очень «хорошо», как сам понимаешь, не с Германом.

— Вот, дерьмо! Каро, малышка. Прости дурака . Хотел как лучше, а…

— Получилось паршиво, — заканчиваю его фразу, — Фенита ля комедия, Арс. Купишь мне домик во Франции, когда стану отверженной?

— Я ведь тебе даже не позвонил. Спасибо Нике. Это она Захару продолбила на телефон . Я-то свой в машине оставил, — растянутая тревога холодит пространство, и Арс теснее давит на плечи.

Ника — мелочь, в сравнение с тем, что мне грозит. Даже не заостряюсь.

— Лавицкий, прекрати. — отбиваю муки совести в его речи, но с облегчением принимаю заботу. Хоть кому-то я не безразлична, — Я уже большая девочка и … — запинаюсь, получив по груди ядерный толчок. В полной мере вдруг ощущаю итоги последствий. Подняв глаза, обращаю мольбу в полу ироничную просьбу, — совру, если скажу, что не нуждаюсь в присмотре. Арс, помоги мне, — короткий вдох, давшийся с трудом, и выпихиваю из себя остаток предложения, — Избавься от Тимура, и не важно, каким способом, — саму передергивает от количества злости в голосе.

— Да уж, не догадывался, что за дьявол скрывается за этими красивыми глазами, — Арсений огорошен, но не так сильно, чтобы возмутиться.

На краткий промежуток виснет пауза. Возможно, я махнула лишку, натравливая друга, как хорошо обученного пса на кусок мяса. Но одержимым игроком хватаюсь, за идею, как за тонкую соломинку, по которой я пройду на следующий уровень. Стану женой, а этот статус сулит недосягаемость.

— Я не имею в виду, убей. Я…не знаю, просто очень устала, — делаю голос милым и покаянным. Сглаживаю резкость, корча жалобную мордочку.

— Ну-ну. Верный, Арс, все исправит и уничтожит всех, кто обижает его Любимку, — утешает вкладывая некую трепетность. Освобождает руки и перекидывает свое пальто мне на плечи. Я с неохотой отстраняюсь, поправляю на нем скомканную рубашку и ровняю галстук.

— Что и даже Германа не пощадишь, — интересуюсь с лукавой улыбкой.

— Кто знает, на что я готов, ради твоей улыбки и спокойствия.

Надеюсь, на многое. Потому что то, о чем я прошу — чудовищно, и гораздо весомее чем, просто поддержка.

Арс уже давно вошёл в дом, а я зависла на пороге, разглядывая огромный двор, припорошенный белоснежным, девственно чистым снегом. Кажется, жилище Арса для меня уже давно стало родней собственного дома.

Собственного. Это определение для меня всегда было чем–то мифическим.

Усмехаюсь над собой и своим же мыслями. С досадой пинаю носком массивного ботинка примёрзшую на крыльце льдинку.

У меня ничего нет. Ни своего гнезда, ни своего мнения, ни возможности какого-либо выбора. Есть только Ванька. Он мой дом. Моя душа. Мое сердце. Все то теплое, что согревает и наполняет смыслом. Но даже этого меня неумолимо пытаются лишить.

— Каро, мышка, ты там долго проветривать собралась? — голос Арса резонирует и расплывается, пролетая через дверной проем. Вздрагиваю и стряхиваю с себя нерешительность.

Закрываю за собой дверь, кидаю одежду и прохожу на кухню, где Арс с серьёзным видом насилует кофемашину.

— Американо, эспрессо, или чего покрепче? — поиграл бровями, выудив с полки бутылку красного полусладкого.

— Секиру, или цианид. На крайний случай, мышьяк. Оплата наличными, — с ногами забираюсь в плетёное кресло, стягивая с себя колючий свитер.

— Понял, — хмыкает Арс, гипнотизируя своими чистыми светлыми глазами, — Выбор за мной. Итак, горячий латте, джакузи, расслабляющий массаж и крепкий здоровый сон, — уверенно планирует мой день.

— Это идеально но..

— Никаких но. У тебя есть я. Сейчас наберу айтишникам, пусть прошманают этого Северова вдоль и поперёк.

— А как ты его нашёл? — вопрос неприятно обжег горло, но это ничто, по сравнению с выжженной дырой в моей груди.

— Да он сам на Захара вышел, — с грацией белого медведя, друг потянулся и закинул мускулистые крепкие руки за затылок. Эх, чего он лишает бедных женщин. Замалчиваю эту претензию, но он итак понимает. Потрясающий мужчина. Восхищаюсь им и укоряю одновременно. Ловит мой взгляд, поддерживая теплой улыбкой и продолжает, — Предложил Порш по приемлемой цене. Они в соцсетях по этому вопросу переписывались. Вот, бл*дь, поколение миллениалов, вся жизнь в ленте, — Арс усмехнулся, снисходительно покачав головой. Тем самым выдавая свою не любовь к публичности.

— То есть, у тебя нет контактов, — тяжело вздохнула, теряя и без того ускользающую надежду. — Кроме, как я подозреваю, липового аккаунта. А деньги? Их как-то нужно отдать…