— Послушай, мне плевать будет он там или нет, ты четко дал ему понять, что не стоит ко мне лезть, так что умерь свой пыл и не командуй, ты мне не муж, в конце концов, — начала закипать я.

— Ааа…вот как, — задумчиво протянул Каримов, глядя в свою тарелку. Затем подорвался со своего места и вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что окна задрожали.

Ну и что за истерика? Я осталась сидеть за столом и недоумевая хлопать глазами. Просидев так минут пять, встала, прибрала посуду, сходила в душ, но Каримов так и не вернулся. В сердце начало закрадываться беспокойство. Беру телефон и набираю его номер. Ответом мне послужили лишь гудки. Возможно, мне не стоило так резко реагировать, он же хотел как лучше. Начала звонить не переставая. На протяжении сорока минут, никакого ответа. Меня уже начинает потряхивать, мерю комнату шагами. С восемнадцатой попытки, наконец, услышала голос в трубке.

— Алло.

— Каримов, я убью тебя, скотина! Где тебя носит? — орала в трубку.

— Это не Каримов. Толя разбился.

20. Отчаяние

Лиза

— Это не Каримов. Толя разбился.

Если вы думаете, что ваша жизнь — полное дерьмо, все хреново и хочется повеситься, то идите и повесьтесь от свой ничтожности. Вот, когда все плохо. Когда твой мир рушится за одну секунду. Когда, ты думаешь, что ничего не вернуть назад, а жизнь уже не станет прежней.

Ноги отказали, и я просто рухнула на пол, зажимая рукой рот, захлебываясь в беззвучных рыданиях.

— Это же Лиза, я правильно понял? — сказал дрожащий голос на том конце провода. — Просто тут записана, как «Моя Русалочка»… Это Ден. Я в больнице на Литейном…

Не дослушав отключаюсь. Не помню, как вызывала такси. Не помню, как садилась в него. Но отчетливо помню свои эмоции. На нервной почве, не чувствую ни рук, ни ног, не понимаю, как дошла до машины. Не хватает воздуха от нескончаемых слез. Обхватила руками голову, и что было сил закричала от бессилия. Таксист попался, на удивление, понимающий. Не проронил ни слова. Толя, Толечка, как ты мог меня оставить?! Почему я была такой дрянью?! Почему тогда ничего не ответила на его признание?! Нахрена мне сдалась эта встреча выпускников?! Это я во всем виновата, идиотка! Хотела доказать, что я с характером, что никому не подчиняюсь, кому что доказала, дура?! Как мне теперь с этим жить?! Без него! Всю дорогу из меня вырывались крики подбитого зверя. Хотелось на ходу выпрыгнуть из машины, прямо под встречные автомобили, но что-то не давало. Наверное, моя трусость.

Подъехав к больнице, вылетела из такси, со всех ног пронеслась мимо поста охраны, мимо мед сестры, которая что-то кричала вслед, если честно, я даже не знала куда мне нужно бежать.

За углом меня перехватила мужская рука.

— Лиза, стой, стой, успокойся, — мягким голосом пытался привести меня в чувство Ден.

— Где…где он, — хотела сказать что-то вразумительное, обессиленно повиснув на плече парня.

— Он в реанимации… в коме, — стараясь держаться спокойным ответил Ден. — Поехал прокатиться на мотоцикле и уже собирался домой, когда мы созванивались, а потом не справился с управлением и врезался в отбойник. Мне позвонили врачи, как на последний входящий…

— У него был мотоцикл? Я даже не знала, — тихо произнесла, вытирая слезы. — Стой! Он жив?! Он ведь жив! — закричала от радости, когда дошел смысл, сказанных другом слов.

— Пока, да, — не очень обнадежив, ответил он.

— Где он?! Мне нужно к нему! — тормошила Дена, задыхаясь от слез.

— Лиза, к нему никого не пускают, я уже думал об этом. Но есть один вариант, я уже даже заплатил кому надо, — задумчиво произнес он. — Дмитрий Васильевич! — позвал проходящего по коридору врача.

— Да, слушаю, — ответил невысокий мужчина в возрасте в белом халате.

— Это жена Каримова, — представил меня Ден, тем самым огорошив.

— Жена, — как-то печально произнес врач. — Сочувствую. Пройдемте со мной.

— Иди! — шепотом приказал мне друг, подталкивая вперед.

Зайдя в палату реанимации, я разрыдалась с новой силой. Подошла к кровати, на которой лежал перебинтованный с ног до головы Толя, с кучей торчащих трубок и датчиков, и упала на колени.

— Что с ним будет? — тихо спросила врача, глядя на мирно спящее лицо любимого.

— Я не могу вам ответить на этот вопрос, — с сожалением ответил мужчина. — Мы сейчас бессильны. Остается только ждать.

— Я останусь с ним, я никуда не уйду, — дрожащим голосом сказала доктору.

— Оставайтесь, — ответил, кивнув, и отправился на выход из палаты. — Держитесь, — произнес напоследок и ушел.

Всю ночь я просидела у кровати Толи, держа его руку. Я не хотела спать, не хотела есть, я хотела только чтобы он открыл глаза.

— Толечка, хороший мой, проснись умоляю, проснись, — шептала, как мантру, а по щекам текли слезы.