Обхватила голову руками, глотая солёную влагу. Как они могли так поступить? Это конец. Всему конец. Рано или поздно, это должно было случиться. Теперь все узнают…

— О, ну да! Ты же у нас пришёл, увидел, победил, так? — зарычал в ответ Раф, ткнув Эрика лбом. — Никакими методами не брезгуешь! А я просто хотел быть рядом, не важно в каком статусе! Как тебе вкус победы, а, дружище⁈ Нигде не горько⁈ Только х*й бы ты дошёл досюда, если бы не я! Ты же нихера о ней не знаешь! Какие цветы она любит, какие фильмы! И она ненавидит этот сраный чай с жасмином, который ты вечно покупаешь, я вечно меняю его на обычный, болван!

— Жопу бы ты сейчас вытирал своими познаниями, если бы Яна до сих пор встречалась с этим конченым!

— Хватит! — громко завопила в моменте, когда парни уже готовы были вцепиться друг другу в глотки. Это я во всём виновата. — Остановитесь! Это безумие, — сидела на полу, истерично раскачиваясь из стороны в сторону и захлёбываясь рыданиями. — Не надо было… Зря я согласилась, — бессвязно бормотала между всхлипами. — У нас же нет будущего…А теперь… теперь ещё и все узнают. Как мы будем жить? Я так не хочу… Не могу… Надо прекратить, — сердце разрывалось на куски от собственных слов, но тогда я не видела другого варианта.

— Прекратить, — безжизненно повторил Эрик, грустно усмехаясь. — А как? Может, ты готова выбрать кого-то одного?

— Вот нах*я ты это делаешь? — прошипел Раф. — Хочешь её додавить? Как обычно?

— А может, ты сам тогда свалишь уже и не будешь мешать⁈ — взревел Эрик, заставляя Рафа в неверии замереть.

— О как, — отстранённо отозвался брюнет, пространно глядя в стену. — Так я всё это время мешал? — парень повернулся ко мне, ища ответа на свой вопрос.

Хотелось очень громко кричать о том, что конечно, нет! Как он мог мешать! Я же их одинаково… Но из горла вырывались только булькающие и квакающие звуки. Истерика победила. Я не знала, как правильно поступить и что сказать, я в принципе не знала, как дальше жить, что они от меня хотят⁈

— Не плачь, — натянуто прохрипел брюнет, нервно дёрнув уголками рта. — Я понял, — и прежде, чем что-то успела понять я, вышел за дверь, оставляя нас с Эриком вдвоём.

Эрик прижался сзади, втискивая меня в холодную раковину. Его выражение лица в отражении было суровым, сосредоточенным, даже немного злым. Только по лихорадочному блеску в глазах можно было понять, что он возбуждён, а не хочет меня придушить. Прогнулась в спине и оттопырила пятую точку, прикрывая глаза и пытаясь расслабиться. Эрик несмело провёл ладонью по моей спине, будто прощупывая почву, будто касался меня впервые. Запустил пальцы под тонкую домашнюю маечку и пробежался подушечками по позвонкам. Я знаю, что он пытается делать. Делать то, что для него несвойственно, дать то, чего мне не хватает. Но Эрик — это Эрик, и он не должен пытаться быть кем-то… Крепкие сильные руки переместились на живот, плавно поднимаясь к верху, обхватывая мою грудь, трепетно поглаживая большими пальцами соски. Фитилёк в моём теле, отвечающий за желание, вспыхнул, медленно подогревая застывшую кровь. Мужские руки неспешно танцевали по телу, то поднимаясь вверх, то опускаясь всё ниже, чтобы стянуть по моим ногам трусики и коснуться шероховатыми подушечками нежных лепестков. Тихий стон, вырвавшийся наружу, заставил блондина снять маску. Эрик нетерпеливо ввёл в меня палец, размазывая результат моего возбуждения по коже. Закусила губу и вцепилась пальцами в края раковины, дабы не потерять равновесие от безумных импульсивных толчков, которыми меня начал наполнять парень. Горячий твёрдый член скользил туда-обратно с безумной скоростью, заставляя тяжелую грудь колыхаться в его крепких больших ладонях. Горячо, на грани лёгкой боли, страстно. Но какой-то мизерный нюанс не давал мне достигнуть пика, будто удерживая на поводке. Вот, же, ещё чуть-чуть, я отчаянно пытаюсь что-то уловить, но не могу… Сладкий чай хочется чем-то закусить…

— Ты по нему скучаешь, — набатом прозвучало в тишине, прерываясь на сдавленный глухой стон.

— Да, — подняла глаза к нашему отражению и утвердительно кивнула. — И ты тоже.

— Нет.

Неправда. Наглая кривая ложь. Эрику тоже его не хватает. И об этом красноречиво говорит его чрезмерная раздражительность и молчаливость. И если второе можно спокойно списать на отличительную черту характера, то первое — это вообще что то из ряда вон.

— Верни его…Пожалуйста.

— Не собираюсь, — Эрик поправил боксеры и, больше не глядя в мою сторону, вышел из ванной.

Опять неправда. Собирался. Он звонит Рафу каждый вечер. Впрочем, как и я. Но его телефон будто бы исчез с лица Земли. Как и сам Раф, создавая иллюзию, будто его никогда и не было.

— Не говори так, — вышла следом, запуская в каменную спину пластиковую салфетницу. Парень даже не шелохнулся. — Зачем ты его прогнал⁈