Над беседкой, покачиваясь от нарастающего свистящего ветра, мерцает тусклый фонарь. Влад ерзает на широкой скамейке за столом и крепче стискивает мои ребра, защищая от холода своим горячим телом и утыкаясь носом в мою макушку. Я, конечно, пытаюсь возмущаться и противиться его безудержному желанию – приковать меня к себе чуть ли не наручниками, особенно, когда он отказался отпускать меня одну даже в туалет, но глупо врать самой себе, что это безумно мне нравится. Нравится, как смотрит, будто хочет сожрать, как держит крепко-крепко, до хруста костей, как ревнует к каждому, кто нечаянно дыхнул в мою сторону. У меня никогда не было ничего подобного… И вряд ли будет. Когда мы выберемся отсюда… Если выберемся… Это всё закончится. Мы сможем, попытаемся вернуться к нормальной жизни, а в его собственной для такой, как я, нет места…

- Ты родишь мне детей, - непоколебимый рокочущий голос разбивает своим заявлением все внутренности и безжалостно перемешивает осколки.

- Чего…? – сипло выдавливаю и вздрагиваю, когда большие горячие ладони на моем животе сжимаются практически до легкой боли. – Какие дети, Влад…

- Красивые, - невозмутимо парирует, вибрируя губами по моему затылку.

- Слушай, ты же понимаешь…

- Я понимаю, - сухо обрывает, заставляя меня замолчать. – А ты, вот, кажется, не понимаешь.

Мне нечего ему ответить. Опешив от его порывов просто молчу, замерев, пока он не стаскивает меня со скамейки и не разворачивает, вынуждая сесть к нему на колени лицом. Ясные голубые глаза мерцают и блестят в тусклом свете лампочки. Невольно опускаю веки и прячу взгляд на его шее, признавая поражение его красотой.

- Я люблю тебя, - ровно заявляет, вздернув мой подбородок на уровень своего лица. – Это не я придумал, а природа. Я ничего не смогу с этим сделать. Ты ничего не сможешь с этим сделать. И если ты внезапно исчезнешь, то есть огромная вероятность, что я сдохну от тоски.

- Ты преувеличиваешь, - да, веду себя упрямо. Но не могу я поверить в то, что кто-то в этом мире может так самоотверженно меня полюбить. Тем более, он.

- Юля, - раздраженно рычит и закатывает глаза. – Ты что, никогда книги про оборотней не читала, - голубые очи напротив расширяются, когда он читает в моих глазах немой ответ. – Ну, «Сумерки» то точно смотрела, - неловко закусываю губу и отрицательно мотаю головой. Ну что я могу поделать, если меня никогда не интересовала вся эта девчачья романтика? – Так, проехали, - криво усмехается и берет мое лицо в свои большие уютные ладони. – Ты – моя пара. Это не изменить. Не сломать. Мы, конечно, можем не верить книжкам и проверить, но хрен я тебе позволю это сделать, ты поняла меня?

Ну, зачем он так на меня смотрит? Внутри всё скулит и воет от переизбытка чувств. Предательская слезинка вырывается из глаза, но Влад тут же ловит её на моей щеке своими мягкими губами.

- Ну, это же не ты меня любишь, это всё эти… Твари, что в нас сидят, - боязливо кладу руки на его грудь, всё еще не в силах смириться с тем, что могу вот так просто к нему прикасаться.

- У них есть инстинкты, чувство собственности, - задумчиво соглашается, и я чувствую, как под моими ладонями начинают дрожать бугристые мышцы. – Именно они и помогли мне тебя узнать в толпе… Но люблю-то тебя именно я, - крепко зажмурившись, прижимаюсь к его груди и чуть ли не пищу от ощущения, что по горлу и груди начинает растекаться что-то невероятно светлое и теплое. – А для того, чтобы ты это сказала, мне обязательно нужно оказаться в лапах мертвой девки из озера? - игриво усмехается, щекоча волоски за ухом.

- Я люблю тебя, - смущенно бормочу ему в шею, чувствуя губами мурашки, разбегающиеся по горячей коже

- Неужели… Что за хрень, - резко меняется в голосе, и я напрягаюсь от, усилившейся на моих бедрах, хватки. Я что-то не то сказала?

- Что…?

- Посиди тут, - холодно приказывает и ссаживает меня на скамейку. Краем глаза успеваю заметить, как крупная фигура Яниса тащит в дом бездыханное тело Рады. Опять? Что он с ней делает?! – Сидеть! – рявкает Влад, когда я подрываюсь с места. - Сейчас вернусь!

Стоит ему скрыться из поля моего зрения, как волна беспокойства, страха, волнения и осознание новой реальности в очередной раз наваливаются на мои плечи, будто все это время их сдерживал только он, выступая в роли живого щита. Минуты ожидания тянутся бесконечно долго. Без его тепла становится холодно и зябко. Жалкий моргающий свет фонаря – как маяк, напоминающий мне о том, что надо дышать, что это всё по-настоящему.

- Мяу-у-у-у, - вздрагиваю всем телом от протяжного жалобного звука и во все глаза уставляюсь на нереально пушистого огромного кота серо-бурого окраса, что извиняющимся взглядом оглядывается по сторонам, будто спрашивая разрешения, можно ли ему зайти.

- Ты откуда тут, малыш? – тяну к нему озябшие руки и, приняв это за жест согласия, животное трусцой забегает внутрь, бесшумно запрыгиваея на скамейку. – Хороший какой, - умиляюсь этому комочку счастья в яме смерти и кладу ладошку на теплую пушистую голову.

- Мур-р-р-р, - одобрительно воркует котик, прикрывая свои зеленые, как изумруд, глаза.

Окончательно осмелев, он ступает мягкими лапами на мои ноги и забирается целиком, согревая своим теплом.