- Где логика? – уже в привычной манере подает голос Влад, наконец открывая свой ясный белеющий взгляд. – Мы все уже были рождены, когда наши родители попадали сюда… То есть, у этих мразей уже был задел на будущее. Но ни у кого из нас нет детей…

- Верно мыслишь, пацан. В вас больше нет смысла. А в ваших детях – тем более. С каждым поколением вы становитесь все слабее и слабее. Не знаете о своей силе, превращаетесь в обычных людей. Ваши дети были бы здесь абсолютно бесполезны. Не более, чем перекус, - его слова неприятно бьют и задевают что-то человеческое до глубины души. Все мы здесь – это всего лишь обед.

- От вожатых стоит держаться подальше? – деловито уточняет блондин.

- А ты мне всё больше нравишься, - одобрительно кивает Кай, дергая уголками губ. – Не сказать, что обожаю четверолапых, но с тобой мы подружимся. Ты смекалистый.

- И как я жил без этого комплимента…?

- Лучшая тактика с ними – это делать вид, что вы ничего не знаете, - пропускает колкость парня мимо ушей. – Они знают, что вы знаете. Вы знаете, что они знают. Но всем вам придется играть в этот идиотский спектакль, чтобы выжить.

- А кто они? – всхлипывает нежная Юля, судя по всему, не в силах мириться с обрушившейся на нее правдой.

- Янис долгое время был жрецом этой деревни и был по другую сторону баррикад. Охранял людей от нечисти, держал духов в узде. Он был угрозой для «Полыни». Во время предыдущей смены забрел сюда, учуяв неладное. Но всё бы было хорошо, опытные твари его боялись. А вот молодая жадная кровососка Варвара, нет. Она не знала, кто он. Это и сыграла ей на руку. Теперь Янис служит ей, а она его кормит. Дурак. Давно бы мог быть свободен, но до сих пор очень любит людей и не может питаться сам… Но уже пытается, да, Рада? – весело усмехается мужчина, глядя на покрасневшую блондинку, будто та знает больше, чем все мы. – Как себя чувствуешь? «Пить» не охота?

- Я что… Нет, я тоже…? – испуганно округляет глаза Рада, беспомощно глядя на Кая.

- Ой, да расслабься, он просто попробовал…

- И что нам всем делать, - наконец, Влад нехотя поднимается с колен плачущей Юли и прижимает её к своей груди.

- Что делать, что делать… Продержаться до Ивана Купала и пережить его. Справитесь?

51. Глава 51. Миюша

У Миюши не было и тени сомнения. Ни капли колебаний. Женское сердце отчаялось. Почему в этом гребаном мире все достойны любви, кроме нее одной? Это несправедливо. Если ей этого не преподносят свыше, то она добьется желаемого сама.

Шагая в темноту, девушка была переполнена злобой и отчаянием. Её даже не пугала практически кромешная мгла. Холодный лунный свет едва ли пробивался сквозь тяжелые косматые тучи и острые шпили деревьев. Она понятия не имела, где ей посреди этой глуши искать перекресток, но деревья будто бы сами начали перед ней расступаться, словно были совершенно не против её коварного замысла и давали тем самым зеленый свет.

Остановившись на небольшом пятачке земли, девушка задумалась: «Это же можно считать перекрестком? Две тропинки пересекаются в одном месте и расходятся в разные стороны, значит, по идее, да…».

Миюша рефлекторно передернула плечами от пронизывающего дуновения ветра и присела на корточки, украдкой оглядываясь по сторонам, словно за ней кто-то мог следить. В глубине души, наверное, ей даже немного этого хотелось бы. Только, вот, никому до нее нет дела.

Заново разжигая в себе кипящую злость, девушка опустилась ниже и расстегнула молнию на брендовой сумочке, которая совершенно не предназначена для тех вещей, что она в ней принесла. Выудив из сумки сверток в целлофановом пакете, она спешно начала его разворачивать и раскладывать на земле вещи. Две старые тонкие церковные свечки, что она откопала в одном из ящиков на кухне, древний потрепанный коробок спичек, на который, честно говоря, надежды было мало, маленький листок бумажки, украдкой вырванный из Юлиного блокнота, и сверток поменьше, о содержимом которого без рвотного рефлекса она думать не могла.

Где-то вдалеке шуршит и перешептывается листва, словно теперь пытается осудить её действия, но ей до этого нет абсолютно никакого дела, Миюша поглощена одной единственной целью. Скрутив между собой свечи в тугой жгут и подпалив фитиль, девушка разворачивает свободной рукой смятый лист и щурит глаза, напрягая в полумраке зрение. Её тихий, но уверенный и полный злости, голос тягучей пеленой разносится над землей: