Душ в другом конце коридора манил, ноги кричали, чтобы освободиться от изношенных ботинок, но из-за тел в том конце коридора я чувствовала себя комфортнее, будучи полностью одетой. Ослабить бдительность — не самое мудрое решение. Если бы дерьмо попало на вентилятор, голая задница или босые ноги не принесли бы никакой пользы.

Я уставилась в белый фактурный потолок, а беспорядочные мысли метались во все стороны. Даже на грани истощения сон все еще ускользал, а бессонница изводила. Подобной проблемы не наблюдалось, когда спала с Ромеро.

Разочарованная, накрыла лицо рукой и попыталась заставить себя погрузиться в сон.

До сих пор ощущала на себе обескураженный взгляд Тито. Он решил, что я бессердечная сучка, раз не проявила беспокойства по поводу пропавшей девочки.

Дело было не в том, что мне безразлично, наоборот, в этой ситуации на поверхность пытались всплыть воспоминания из юности, которые изо всех сил старалась подавить.

Девочке было не больше десяти лет. Меня бесили все версии того, что с ней могло произойти. Даже мысль об этом уничтожала что-то внутри меня, потому что все равно ничего нельзя было сделать.

Невозможно помочь кому-то другому, не позаботившись в первую очередь о себе. Необходимо было сделать все возможное, чтобы потенциальная жизнь, растущая во мне, никогда не пережила то, что прошла я.

Калиста

Я собиралась проигнорировать его, но настоятельный тон, прозвучавший в шепоте, заставил меня вскочить с кровати.

Отодвинув стул от двери, распахнула ее и осеклась? нахмурившись, увидев Тито в еще большем замешательстве, чем был прежде.

— Пойдем со мной, — только и сказал он, прежде чем развернуться и стремительно ринуться вниз по лестнице.

С недовольным ворчанием в горле, чувствуя себя совсем не так бодро, как хотелось бы, проследовала за ним.

— Что там такое? — поинтересовалась, сойдя с последней ступеньки.

Он молча махнул мне рукой, не отрываясь от того, на что уставился. Я подкралась ближе к нему и толкнула бедром, чтобы не мешал заглянуть в штормовую дверь (прим.: наружная дверь, которая устанавливается в дополнение к входным дверям как для защиты от неблагоприятных погодных условий, так и для обеспечения постоянного потока вентиляции).

При виде маленькой девочки с фотографий на стене, смотрящей на меня, мгновенно перенеслась в старый фильм «Дети кукурузы». Почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.

— Как ты узнал, что она там? — спросила, не сводя с нее глаз.

— Она постучала, а потом бросилась обратно вниз по лестнице.

Я хмыкнула в ответ. Не похоже, что она находилась в стрессовой ситуации. Одежда была чистой, а темные волосы аккуратно разделены на пробор. Все в этой ситуации меня настораживало.

Была глубокая ночь, ее семья лежала позади меня с пулевыми отверстиями во лбу, а она шаталась по лесу, играя в пятнашки?

Мало-бл*ть-вероятно.

— Мы не можем бросить ее там, — заявил Тито, прежде чем оттолкнуть меня с дороги и попробовать открыть дверь.

Я навалилась всем весом на деревянную поверхность, захлопнув с громким стуком. Повернув голову, уставилась на него.

— Именно это нам и нужно сделать.

Предупреждение либо прошло мимо ушей, либо его ущербный индикатор сострадания работал на пределе возможностей. С презрением на лице, нацеленным, будто оружие, меня отпихнули вбок, а я чуть не грохнулась на задницу. Тито распахнул дверь и выскочил наружу, прежде чем успела его остановить.

Звук выстрела прозвучал, казалось, справа, но я поняла, что он был слева. Нога Тито подогнулась в момент, когда он коснулся первой ступеньки, его вопль прозвучал громче выстрелов, когда он упал на дорожку.

Брызги артериальной крови окрасили серую краску на лестнице и потрескавшийся бетон.

Маленькая девочка взглянула на него и улыбнулась, когда из кромешной темноты вышли четыре человека.

Мужчина погладил ее по голове и сказал: «Хорошая работа», после чего перевел взгляд на меня. Я быстро оценила обстановку. Тито держал руку над ногой, из которой хлестало как из гейзера, изо всех сил стараясь не показывать, что ему больно.

Вокруг него, полукругом стояли трое мужчин и девушка с грязными светлыми волосами, все пялились на меня, и у всех были длинные черные стволы, закрепленные над головами.

Это было явно не к добру.

Беззвучно вздохнув, уставилась в лазурно-голубые глаза мужчины, стоящего прямо передо мной. На лице застыло бесстрастное выражение, я заставляла себя не смотреть на Тито.

Именно друзья и семья всегда использовались, как рычаг давления в тяжелых ситуациях… именно поэтому их лучше не иметь.