Черт, я сказал это вслух.

Я кивнул в ответ. Я не был уверен, что не выдам себя, если снова открою рот. Я не был уверен в себе, что не попрошу ее избавиться от ее новенькой квартиры и переехать ко мне, чтобы она могла заставить меня видеть Бога двадцать четыре часа в сутки, пока мы оба не умрем с голоду, потому что будем слишком заняты сексом, чтобы вспомнить о еде.

Она поцеловала меня в макушку, обвила руками, прижимая к себе. Нам нужно было привести себя в порядок. Черт, мы, наверное, только что испортили диванные подушки. Но ее тело было таким теплым, и я вдруг почувствовал такую усталость, что закрыть глаза и вздремнуть на ней показалось мне отличной идеей. Она не смогла бы снова убежать от меня, если бы я держал ее в такой ловушке.

Может быть, мне все-таки стоило связать ее.

— Э-э-э… Джейкоб? — спросила она. — Не то, чтобы я не хотела обниматься с тобой, но ты вроде как давишь мне на мочевой пузырь.

Я тяжело вздохнул и оттолкнулся от нее.

— Душ?

Она кивнула, протягивая мне руку. Я проигнорировал ее руку и поднял ее с дивана. Она нахмурилась и открыла рот, вероятно, чтобы отпустить язвительное замечание о том, что я не трахал ее так сильно, что у нее перестали слушаться ноги, но я прижался губами к ее губам, прежде чем она успела это произнести.

После душа мы распаковали наши вещи и оделись. В этой деревенской хижине было много очарования, но, если мы хотели не умереть с голода, пока были здесь, нам нужно было съездить в ближайший город и купить что-нибудь из еды.

Сексуальное блаженство исчезло с лица Кристы, когда она натянула леггинсы. Я наблюдал за ней краем глаза. Я всегда наблюдал за ней. Она выглядела растерянной, когда надевала майку с глубоким вырезом. Я понял, что ее что-то беспокоит, когда она села, чтобы натянуть кроссовки, потому что она сильно хмурилась.

— Что? — Спросил я.

Она выпрямилась и посмотрела на меня снизу вверх.

— Я не знаю, смогу ли расслабиться, зная, что он где-то там.

Я тяжело вздохнул. Черт, нам придется сделать это прямо сейчас. По выражению ее лица я понял, что она не уступит; она могла быть еще упрямее меня, когда ей этого хотелось. Я хотел, по крайней мере, пережить выходные, в последний раз бездумно повеселиться, прежде чем все снова пойдет наперекосяк, но было ясно, что этого не произойдет.

— Его там нет, — сказал я ей.

Ее брови поползли вверх.

— Что? Джейкоб! Ты обещал, что не убивал его!

В ее голосе звучала злость, граничащая с раздражением, как будто она не была расстроена тем, что я, возможно, и убил Реддинга, но не позволил ей участвовать в этом.

Пожалуйста, Боже, пусть она захочет быть частью этого, подумал я. Если бы я неправильно оценил ситуацию, если бы я неправильно понял ее, то, что я собирался сделать, заставило бы ее с криком уйти от меня навсегда.

— Ладно, — сказал я. — У меня для тебя кое-что есть.

Она нахмурилась.

— Что?

Я протянул руку.

— Просто доверься мне, ладно?

С настороженным выражением лица она вложила свою руку в мою и позволила мне поднять ее. Я провел ее через дом и вывел через заднюю дверь. Домик был небольшой, но уединенный, и это делало его бесценным в данный момент. Я не лгал, когда говорил ей, что здесь никто не услышит ее криков. Земля вокруг нас была частью природоохранного сервитута (прим. право пользования чужой собственностью), и на сотни акров вокруг не было ни одного человека. Это был летний домик Майка. Да, тот самый Майк. Папин Майк. И все дерьмо, которое папа не хотел, чтобы отследили копы, обычно оказывалось здесь. И под дерьмом я подразумевал трупы.

За домом между деревьями была узкая тропинка. Я отпустил руку Кристы и повел ее по ней. Солнце скрывалось за горизонтом, отбрасывая длинные тени на тропу, и я обязательно окликал ее, когда наступал на корень или камень, чтобы она не споткнулась. В нескольких сотнях футов от леса показалась маленькая низкая хижина. Это был всего лишь навес, стены толщиной с лист бумаги поддерживали металлическую крышу, покрытую ржавчиной.

Криста остановилась позади меня. Я обернулся и увидел, что она оглядывается по сторонам, настороженность в ее глазах сменилась страхом.

— Ты же не собираешься меня бить, правда?

Я нахмурился, глядя на нее.

— Бить тебя? Кто вообще об этом говорил?

Она смущенно улыбнулась.

— Нет, — сказал я. — Я не собираюсь тебя бить. Ты не могла бы подойти? Я хочу покончить с этим, чтобы мы могли снова наслаждаться друг другом.

Она раздраженно выдохнула и продолжила свой путь.

Я остановил ее у самой двери и положил руки ей на плечи.

— Закрой глаза, или испортишь сюрприз.

Какое-то мгновение она смотрела на меня снизу вверх, изучая мое лицо, но затем, наконец, ее глаза закрылись.

Я толкнул дверь и провел ее в хижину.