— Я всегда хотела иметь братьев и сестер, — говорит Брайар. — Быть единственным ребенком одиноко, и думаю, что именно поэтому мне было так трудно завести друзей. Я всегда чувствовала себя одинокой, и как бы странно это ни звучало, здесь я этого не чувствовала. Даже когда ты и твои друзья были отъявленными придурками.

Я усмехаюсь, моя грудь вибрирует от тепла.

— Братьев и сестер переоценивают, — шучу я. — У меня тоже никогда не было настоящих братьев и сестер, не в том смысле, в котором это понимают большинство людей. У меня был родной старший брат, но это не делало нас братьями.

— Но у тебя есть Рук, Тэтчер, Сайлас, — указывает она.

— Да. Они у меня есть.

Это мои братья. Моя семья. Кто пробудился и выбрал каждый день быть частью моей жизни.

— А Дориан, — запинается она. — С ним все будет в порядке?

Я вздыхаю.

— Да, Сайлас просто повредил ему мышцу в плече. Дориану понадобится переливание крови и немного жидкости, но он будет в порядке.

Брайар кивает, принимая мой ответ, и я вижу, что мысль о том, что он жив, приносит ей облегчение. Несмотря на то, что он чуть не убил ее, она все равно не хочет, чтобы из-за нее кто-то умирал.

Если она мне нужна. Если она действительно мне нужна, я должен сделать так, чтобы она меня знала. Больше, чем то, что я показывал миру.

— У него гемофилия.

— Что?

— У Дориана. Он родился с редким заболеванием, которое называется гемофилия, просто его кровь сворачивается не так быстро, как у обычных людей. Когда ему было семь лет, он был на тренировке по лакроссу и получил удар по ребрам, ничего страшного для большинства детей, но в итоге он попал в больницу с сильным внутренним кровотечением.

Я помню, как слышал, как об этом говорили мои родители. Я помню, как впервые услышал об этом и подумал: «Я ненавижу, что мой брат болен. Как бы я хотел вылечить его».

— Тогда они узнали об этом, и мой дед, Аларик, не захотел давать имя Колдуэлла больному мальчику. Что, если он умрет? Что, если он не сможет справиться со всеми активами, которые ему предстояло унаследовать? По крайней мере, он сказал моим родителям, что им нужно иметь запасной вариант на случай, если что-то случится.

Я чертовски ненавидел говорить об этом. Мне было ненавистно вспоминать о том, каким опустошенным я был в детстве, когда узнал, почему родился. Я ненавидел, что никому не было дела до того, что мне сказали. Как это было просто чем-то, с чем я должен был жить.

— Алистер… — бормочет Брайар с грустью в голосе.

— Итак, мои родители, по сути, создали меня в чашке Петри17. Генетически модифицировали мои гены, чтобы у меня была точная группа крови, чтобы я изначально был копией моего старшего брата. Чтобы, если что-то случится, я мог дать ему кровь, пожертвовать орган. Я был рожден только для того, чтобы быть запасным. «Наследник и запасной», так нас называл мой дед, — мой голос к концу фразы как будто сдает, как будто весь бензин в моем баке наконец закончился. Теперь я работаю на пустом месте.

Я заставляю себя посмотреть на нее, заглянуть ей в глаза:

— Я хотел покончить с собой с тех пор, как узнал. Я не хотел жить жизнью, в которой я должен был быть только запасным. Дополнением. Только если понадобится орган. Никто не заслуживает такой жизни. А потом я встретил ребят и…

— Они дали тебе причину жить, — заканчивает она, срывая с моих губ слова, которые я не хотел произносить. Зная, что мне нелегко признаться вслух в том, что я в ком-то нуждаюсь.

— Да. Да.

Брайар тянется рукой, убирая волосы с моего лица, пробегая пальцами по моим темным локонам.

— Я рада, что ты встретил их. Я рада, что ты жив, Алистер.

В этот момент внутри меня что-то происходит.

Все эти темные тучи нависают надо мной, и начинает накрапывать дождь. Дождь сильно и быстро падает на внутреннюю часть моей груди, орошая орган, который, как я думал, высох и умер.

Мое сердце было пустыней. Пустым, сухим, лишенным заботы и ухода. Ничего, кроме песка и палящего зноя. И только что впервые в жизни пошел дождь. Сердце бьется уже не болезненно, а ровно, так, как оно всегда должно было биться.

— Когда я впервые увидел тебя на той вечеринке, — я делаю паузу, не зная, как объяснить свои чувства. — Ты заставила меня почувствовать себя живым. Ты взволновала меня. Ты наэлектризовала меня так, как никто до тебя.

То, как она стояла посреди танцпола, окруженная людьми, перед ее лицом клубился дым, а мигающие огни давали мне возможность разглядеть лишь отдельные части ее лица. Но даже через все это я мог видеть ее ясно.

Брайар поглаживает мою грудь, вытягивая из моего горла слова.