Этот дом наполнен любовью и поддержкой. Мои любимые люди во всем мире собираются, чтобы отпраздновать мою жизнь, и это делает этот день достойным всей боли, которую он приносит. Моя жизнь не была идеальной, как и я сама, но в моей жизни были люди, благодаря которым стоило жить.

Все это возможно благодаря двум вещам.

Любовь и хоккей.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мне действительно нужно подстричь эту гребаную швабру на голове, а моя борода нуждается в серьезной стрижке. Я взял за правило не стричься во время плей-офф, но теперь, когда сезон закончился, мне пора перестать выглядеть разъяренным лесорубом.

Я могу очень быстро превратиться из чистюли в страшного Снежного Человека. Я убираю волосы с глаз, насколько это возможно, и продолжаю свою тренировку.

Пять конусов установлены на льду в виде большой пятиконечной звезды. Я пробираюсь сквозь них, ведя шайбу по пути. Совершаю резкие движения вокруг конусов, раскрываюсь и убеждаюсь, что могу быстро менять направление.

Всегда нужно быть уверенным, что я быстро двигаюсь. Это ключ к отличной защите.

Но, блин, я чертовски ненавижу agility* дни (*имеется ввиду день отработки ловкости, скорости и манёвренности).

Я ненавидел их с тех пор, как начал играть. Что глупо, потому что почти каждый день был днем agility. Это хоккей, о котором мы говорим. Может быть, мне следовало играть во что-нибудь менее физически сложное, например, в бейсбол или шахматы.

Мои икры горят, легкие болят в середине вращения. И теперь моя мирная практика разрушена громким голосом Пэта Бенатара, доносящимся из динамиков арены. Я слегка подпрыгиваю, не ожидая звукового вторжения. Представьте себе это. Взрослый мужчина ростом шесть с чем-то футов, испугался резкого "Ты настоящий крепкий орешек …" из динамиков.

Как это уместно.

На моем лице появляется улыбка, и я качаю головой, в основном из-за этого образа в моем сознании, но также и из-за того, кто только что катался на льду, покачивая головой, как профессиональная певица 80-х. Лично я предпочитаю тренироваться в межсезонье в тишине. Только я и звуки коньков по льду. Мне больше ничего не нужно.

Однако я знаю только одного человека, который практикуется, разминается, черт возьми, даже слушает рок-музыку восьмидесятых. По ее словам, это настраивает ее на правильный лад.

— Ты пытаешься заставить меня оглохнуть, Вэлли?

Валор Салливан.

Она смотрит на меня, ее веснушчатое лицо расплывается в улыбке. Я смотрю, как ее красивые длинные ноги скользят ко мне. Она такая «старая» душа. Кого из пятнадцатилетних вы знаете, кто слушал Eddie Money, Queen и Mötley Crüe? Большинство детей ее возраста увлекаются каким-нибудь рэпером татуировками на лице.

Но только не Вэл.

Она сама по себе чертова загадка. Уверенная в себе, и в тоже время неуверенная в себе девушка с вихрем рыжих волос. Даже со всеми ее причудами, включая одержимость Lemonheads (они отвратительны) и футболки группы, она все равно одна из самых крутых людей, которых я когда-либо встречал. Я просто надеюсь, что она такой и останется. Чистая, нетронутая, не сломленная миром, и, надеюсь, она не позволит Риггс развратить ее. Ее шлем зажат у нее под мышкой, когда она начинает говорить в нескольких футах от меня.

— Не оскорбляй так Бенатара. Я не виновата, что твой музыкальный вкус - полный отстой. - Я не думаю, что мы могли бы прожить и дня без оскорблений или пререканий. Это было закодировано в ее ДНК, чтобы ругаться на меня.

— То, что моя музыка была написана за последние пять лет, не делает ее плохой, это делает ее популярной, - возражаю я, закатывая глаза.

— Да, да, избавь меня. Я лучше буду закрывать свои уши ржавой консервной банкой, чем слушать это электронное ослиное дерьмо.

Я громко смеюсь, полностью откидывая волосы с лица. Может быть, это потому, что ее воспитывал только отец, который много лет играл в хоккей, но у нее самый ужасный рот. Моряки покраснели бы. Я не шучу. По мере того, как она становилась старше, становилось только хуже.

Ее волосы заплетены в неряшливую косу, из нее вылетают клочья локонов. Я представляю, как она злится из-за того, что пытается завязать их в смертельный узел, вроде этого. На ней тренировочная майка и обычная хоккейная форма, на шее у нее висит золотой кулон, выделяющийся на фоне всего остального.

Первые несколько месяцев без него я чувствовал себя голым. Но когда я увидел это на ней, это того стоило. Я не был религиозен, не совсем, но что-то более высокое, чем я, направило Аннализу в мою жизнь, а затем меня к Валор.

— Можно подумать, что ты в возрасте своего гребаного отца, слушая эту музыку.

— Это называется вкусом, Маверик. Ты должен попытаться его раздобыть.

— Работаешь над своим щебетанием, я вижу?

— Нет, язвить тебе просто естественно.

Я закатываю глаза, смешок покидает меня.