Он тут же делает пару шагов от меня, затем бросает взгляд в сторону входа в здание, и его лицо становится каменным.

Я провожаю его взглядом и смотрю, как к нам несут человека.

Когда мужчину кладут рядом с нами, мистер Витале подходит ближе и приседает рядом с ним. Он кладет руку на грудь мужчины, и только тогда я понимаю выражение его лица. Горе.

Этот человек был важен для него.

Мистер Витале поднимается во весь рост и спрашивает: — Ренцо, ты можешь заняться этим для меня?

— Конечно, — отвечает Ренцо. — Дарио, помоги мне.

Когда я смотрю на всех этих мужчин, от них волнами исходят сила и ярость, и это окрашивает воздух, которым я дышу.

Кто они такие?

Я не понимаю, что задала этот вопрос вслух, пока мистер Витале не отвечает: — Они друзья.

— Давайте уедем отсюда, — приказывает один из его друзей.

Мистер Витале смотрит на меня, а потом говорит: — Идем.

Я соскальзываю с капота машины и следую за ним к G-Wagon, где нас ждет оставшийся охранник.

— Забери внедорожник, Майло, — инструктирует мистер Витале, прежде чем открыть пассажирскую дверь.

Планшет. Понятия не имею, что с ним случилось.

Оцепенев, я забираюсь в машину и пристегиваюсь ремнем безопасности.

Когда мистер Витале заводит двигатель, я смотрю в окно и думаю, не спросить ли: — А как же полиция?

— Не беспокойтесь о них, — бормочет он.

Пока мы отъезжаем от здания, я опускаю голову и пытаюсь осмыслить то, что сегодня произошло.

Мой голос звучит безжизненно, когда я спрашиваю: — Они пытались вас похитить?

— Нет.

Я не понимаю, как я могу сейчас разговаривать.

— Тогда почему это произошло?

— Они хотели меня убить, — отвечает мистер Витале, причем так, будто для него это обычное дело.

Прежде чем я успеваю задать еще один вопрос, он достает из кармана телефон и отвечает: — Говорит Витале.

Медленно поворачиваю голову, чтобы взглянуть на своего босса. Он выглядит гораздо спокойнее, чем я себя чувствую.

Этот человек действительно сделан из камня.

— Лоренцо не выжил. Ренцо и Дарио забрали его тело. — Он слушает, что говорит собеседник, а затем отвечает: — Это была словацкая мафия... да, готовь всех к войне... я в пяти минутах езды.

Он заканчивает разговор, и все, что я могу сделать, - это моргнуть.

Почему мафия хочет убить мистера Витале? Неужели он чем-то разозлил их?

Когда он въезжает в большие черные ворота, мои глаза расширяются при виде всех мужчин.

— Нет, — шепчу я.

Мистер Витале тормозит, затем снова берет телефон и звонит. — Пусть все идут в гостевой дом, пока я не приведу мисс Блейкли внутрь.

Через несколько секунд все мужчины направляются в сторону дома, и вскоре я их уже не вижу.

Мистер Витале подъезжает к месту, где припаркованы другие машины, и когда он выходит, я не шевелюсь.

Он открывает дверь со стороны пассажира и приказывает: — Идемте, мисс Блейкли.

Только потом я понимаю, что он называл меня Самантой, когда на нас напали. Теперь я снова мисс Блейкли.

Несмотря на нежелание, я вылезаю из G-Wagon и следую за мистером Витале в дом, который я узнала еще тогда, когда сдавала ему вещи в химчистку.

Он подходит к стойке со спиртным и наливает стакан виски. Поднося стакан ко мне, он говорит: — Выпейте все.

Да, не думаю, что алкоголь поможет мне почувствовать себя лучше.

Тем не менее я беру стакан и глотаю обжигающую жидкость.

Его глаза встречаются с моими, а потом он говорит: — Ты не должна никому рассказывать об этом.

— Я уверена, что это будет во всех новостях, — бормочу я.

— Не будет.

Я ставлю тумблер на подставку и замечаю засохшую кровь на своих руках.

Мой разум отшатывается, не желая переваривать увиденные смерть и насилие.

Мистер Витале берет меня за запястье и тянет в уборную, где засовывает мои руки в раковину. Включив кран, он льет прохладную воду на мою кожу, а я наблюдаю, как кровь стекает в слив.

В голове проносятся жуткие образы.

Джессику ранили в шею. Кровь, бьющая из нее. Ее безжизненные глаза.

Выстрелы.

За нами охотятся.

Ужас.

Безнадежность, когда я поняла, что могу умереть.

Мистер Витале, убивающий всех этих людей.

Тела.

Кровь.

Мои плечи вздрагивают, и из груди вырывается тихий крик.

Мистер Витале кладет руку мне на плечо, и, не успев осознать, что делаю, я придвигаюсь ближе и прижимаюсь лицом к его груди.