— Господи, мать твою, — шипит Ренцо. Когда мы переводим взгляд на него, он качает головой, делая шаг назад. — Крупная сделка, по продаже оружия, которую я заключил на прошлой неделе. Он — тот покупатель, о котором я вам говорил.

Блять.

— Помнится, ты упоминал о нем во время игры в покер, — говорит Франко.

Ренцо смотрит мне в глаза.

— Я не знал, что оно будет использовано против тебя.

— Кто-то нанял его, — говорит Анджело. — Кто-то, кто знал, куда ударить, чтобы тебе было больнее всего.

Стефано.

Блять. Это может быть только Стефано.

Неужели он настолько безумен, что пришел за мной?

Я смотрю на Карло.

— У Стефано достаточно денег, чтобы нанять наемников?

Черты лица Карло искажены горем, и я вижу, что он с трудом соображает, после чего отвечает:

— Понятия не имею.

— Назови мне полное имя Стефано, и я узнаю, — говорит Дарио.

— Стефано Фалько Ферраро, — бормочу я.

— Серьезно? — Спрашивает Дарио. — Фалько — его второе имя?

— Да. Так хотела его мать, — отвечаю я.

Как только Дарио начинает печатать, Карло говорит:

— На твоем телефоне сообщение от Стефано.

Подойдя к Карло, я говорю Дарио:

— Отследи следующий номер. — Я сообщаю ему номер, после чего забираю свой телефон у Карло.

Открываю сообщение, а там видео. Я нажимаю кнопку воспроизведения.

Острая боль пронзает меня, когда я вижу Габриэллу, подвешенную к потолку. Она натягивает веревки на запястьях, затем я слышу, как Стефано говорит:

— Филиппо, сними с нее платье.

Господи.

Нет.

Не заставляй меня смотреть, как эти ублюдки насилуют ее.

Габриэлла тщетно пытается освободиться, и от этого у меня сердце кровью обливается.

Мужчина хватает ее, чтобы удержать на месте, и Филиппо начинает срезать платье с ее тела.

Стефано заливается смехом, но я не вижу его.

Я разорву его на куски.

Я вижу, как на лице Габриэллы появляется бесстрастная маска, и она перестает сопротивляться. Она просто смотрит вперед, на что-то, чего я не вижу.

Они срывают с нее платье, и в ее глазах загорается упрямая непокорность, из-за которой я в нее влюбился.

Она еще выше вздергивает подбородок, не показывая им настоящих эмоций.

Господи, мой маленький огонек.

— Дамиано? — Спрашивает Карло, подходя ближе.

— Не подходи, — рявкаю я, отходя от него, чтобы он не видел экран.

Я смотрю, как Стефано что-то прижимает к ее животу, а затем Филиппо, мать его, прикрепляет это к ней скобами.

Отступи, или она умрет.

Запись прекращается, и я блокирую экран своего телефона, а затем швыряю устройство Карло.

Ярость, разливающаяся по моим венам, пылает жарче солнца.

Кадры, на которых Габриэлла беспомощно висит в гребаной холодной комнате, где мужчины будут пытать ее, доводят меня до предела.

Я выхожу из оружейной и продолжаю идти, пока не натыкаюсь на ряд деревьев.

Только убедившись, что я один и никто меня не видит, я прерывисто вздыхаю, а затем издаю душераздирающий стон.

Габриэлла.

Я закрываю глаза, когда меня захлестывает волна боли, и мне кажется, что кто-то пытается вырвать мое сердце из груди.

La mia regina.

Меня бьет дрожь, и мне требуются все силы, чтобы справиться со всей этой болью.

Я судорожно вздыхаю и, запрокинув голову, смотрю на верхушки деревьев.

Ты — Capo dei Capi.

Ответственность за семью лежит на твоих плечах.

Я делаю еще один глубокий вдох.

Отступать нельзя. Ты встретишься с этим лицом к лицу.

Что бы ни случилось, ты останешься сильным.

Я качаю головой, потому что впервые в жизни сталкиваюсь с безвыходной ситуацией.

Габриэлла или семья.

— Дамиано, — окликает Анджело.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, как четверо капо направляются ко мне.

Расправив плечи, я поворачиваюсь лицом к ним.

Они останавливаются передо мной, и Анджело говорит:

— Нападение на тебя — это нападение на всех нас. Мы — одна семья. Скажи нам, что ты хочешь, чтобы мы сделали, чтобы мы могли вернуть Габриэллу домой.

Я смотрю на них и, вздернув подбородок, сосредотачиваюсь на Дарио.