Алексей делает шаг вперед и, наклонив голову, медленно качает ею.

— Ты был одним из моих лучших людей.

— Благодарю вас, сэр.

Алексей вздыхает:

— А потом ты проебался. — Черты его лица становятся все темнее и темнее, пока он не одаривает моего отца таким выражением, что у меня мурашки бегут по коже. — Винсент, твой старший, преуспевал в обучении в Академии Святого Монарха. Он был бы отличным приобретением для Братвы. — Он делает еще один шаг к моему отцу. — Если мы не защитим наше будущее, его просто не будет. Из-за того, что ты взял дело в свои руки, мы потеряли хорошего солдата. И, словно этого было недостаточно, ты попытался убить невинную девушку и заставил своего выжившего сына сойти с ума.

— Это было семейное дело, — говорит мой отец.

Не думаю, что он понимает, в каком дерьме находится.

— Да, это было семейное дело, — соглашается Алексей. — Семья Братвы всегда на первом месте. Нас с Виктором должны были поставить в известность. Мы могли бы найти Проди за несколько часов и спасти обоих твоих мальчиков и девочку. — Алексей отступает назад, пока снова не оказывается рядом со мной. — Хороший отец хочет лучшего для своих детей.

— Конечно, — соглашается мой отец.

— Я рад, что ты понимаешь. — Алексей поворачивает голову и встречается со мной взглядом. — Отомсти, сын мой.

Эмоции бурлят в моей груди, когда я смотрю на человека, который всегда был моим героем — человека, который считает меня своим сыном.

Придерживаясь своего плана, я вытаскиваю пистолет из-за пояса брюк и направляю его на Винсента Асланхова.

— Моего брата назвали в твою честь, но после сегодняшнего дня останется только один Винсент Асланхов, и это мой сын.

Шок отражается на его лице.

— Сын?

— Эверли выжила, и у нас есть сын. Прекрасный мальчик, которого ты никогда не встретишь. Он не узнает о твоем существовании. — Указывая стволом пистолета на дверь, я говорю: — Мы собираемся прокатиться.

Глаза моего отца мечутся между Алексеем и Виктором.

— Я был предан Братве. Я выполнял каждый приказ и жил ради семьи.

Виктор качает головой.

— Ты не знаешь, что такое преданность.

— Пойдем. У меня нет времени торчать здесь весь день, — бормочет Алексей.

Охранники хватают отца и силой выводят его из дома.

Я оставляю другого охранника у двери, чтобы он объяснил матери, что я скоро вернусь.

Отца запихивают во внедорожник, охранник и я садимся по обе стороны от него. Виктор садится на пассажирское сиденье, а Алексей садится за руль.

Я уже сказал им, куда хочу отвезти своего отца.

Его мир закончится там же, где и мой четыре года назад.

Мы едем тридцать долгих минут, и всю дорогу до места отец держит голову высоко поднятой.

Алексей останавливает внедорожник, и я вытаскиваю отца в поле.

Толкая его на колени, я направляю на него пистолет. Наши взгляды встречаются, и я говорю:

— Ты никогда не разрушишь еще одну жизнь. Я забираю маму в США, где подарю ей жизнь, которой ты никогда ей не давал. Ее больше никогда не будут бить. Она будет счастлива.

Мой отец просто смотрит на меня с чистой ненавистью в глазах.

— И я сотру память о тебе. Ты не оставишь после себя никакого наследия.

Он поднимает подбородок, глубоко вдыхая воздух.

Когда становится ясно, что он ничего не скажет, я качаю головой и делаю три выстрела. Пули попадают в цель, и я наблюдаю, как он падает на землю.

Я целюсь ему в голову, затем шепчу:

— Это за Винсента. — Я всаживаю пулю ему в голову, а затем смотрю на его мертвое тело.

Это не вернет Винсента.

Это не сотрет ни двух месяцев пыток, ни четырех лет сущего ада.

Но мне кажется, что я наконец-то покончил с этим. Я могу отпустить прошлое и сосредоточиться на будущем со своей семьей.

Счастливом будущем.

Алек

Усадив маму в кресло, я сажусь рядом с ней и беру ее за руку.

Я жду, пока частный самолет взлетит и наберет высоту, а затем смотрю на нее и говорю:

— Мне нужно многое тебе рассказать.

Она высвобождает свою руку из моей и кладет ладонь мне на подбородок.

— Ты изменился. В твоих глазах нет печали.

— Помнишь Эверли, девушку, которая была со мной в плену?

— Ту, которую убил твой отец?

— Да. — Улыбка расплывается на моем лице. — Она не умерла.

На лице моей матери отражается шок.

— Бог добр.

— Я собираюсь жениться на ней, — сообщаю я маме. Я снова беру ее за руку, затем говорю: — У меня есть сын, мама. Эверли назвала его в честь Винсента.

Лицо мамы осунулось, ее горе от потери старшего сына все еще невыносимо.

Я обнимаю ее и прижимаю к своей груди, затем шепчу: