Я перевела взгляд на мужчину, который быстро превращается в чертовски ценного помощника в моей жизни. — Спасибо за кредит. Я твой должник. —
— Ты не должна мне ничего, кроме своей безграничной преданности, — говорит он так, словно мы, черт возьми, признаемся друг другу в любви.
Я усмехнулся, покачав головой. — Ты — нечто другое, Сантьяго. —
— Единственный в своем роде. —
Четырнадцатичасовой перелет домой чуть не убил меня. К тому времени, как я остановил — Хаммер—, я уже так охренел, что голова шла кругом.
— Пойдем, уложим тебя в постель, — приказывает Грейс, открывая дверь.
Тело болит так, будто я пробежал гребаный марафон, и я стону, когда вылезаю из машины.
Грейс подходит и обхватывает меня за поясницу. Мне нравится, что она пытается взять на себя часть моего веса, но она слишком маленькая по сравнению со мной.
Прогулка вверх по холму истощила последние силы, и, войдя в дом, я сразу же направился в гостиную. Со вздохом облегчения я опускаюсь на диван.
— Тебе пора спать, — настаивает Грейс.
Я смотрю на ее прекрасное лицо, когда она склоняется надо мной, и беспокойство сжимает ее черты.
— Я поднимусь, как только у меня появятся силы, — говорю я.
Она кладет руку мне на лоб. — Ты не чувствуешь жара. —
— Это потому, что я не устал. Я просто устала. —
— Я сделаю тебе зеленый чай. — Она отшатывается и бежит трусцой, торопясь попасть на кухню.
Раньше, когда я болел или получал травму, некому было обо мне беспокоиться.
Не буду врать. Мне это нравится.
Много.
Когда она возвращается, я пересаживаюсь в сидячее положение. Взяв у нее чашку, я усмехаюсь и бормочу: — Спасибо, Милачик. —
Она снова спешит прочь, направляясь вверх по лестнице.
Я глубоко вдыхаю и отпиваю немного чая, а затем ставлю чашку на кофейный столик.
Грейс спускается вниз с охапкой одежды.
Несмотря на то что я приняла душ во время полета домой, мне пришлось надеть ту же одежду, потому что наш багаж взорвался вместе с частным самолетом.
Жена ставит все это на диван рядом со мной, а затем, потянувшись к моей рубашке, осторожно снимает ее с моего тела.
Мои глаза не отрываются от ее лица, пока она расстегивает ремень, а когда она берется за мои брюки, я поднимаю бедра, чтобы она могла стянуть ткань с моих ног.
С серьезным выражением на лице она снимает с меня ботинки и носки, и, когда я остаюсь голым, я ухмыляюсь.
— Даже не пытайтесь, мистер. Вы не в том состоянии, чтобы заниматься сексом, — говорит она строгим тоном.
Я хихикнул и, чувствуя себя королем, позволил ей одеть меня в чистые треники и рубашку.
— А теперь ложись и спи, — приказывает она.
Я хватаю ее за запястье, пока она не бросилась делать что-то еще, и, надув губки, говорю: — Я хочу больше внимания. —
Она присаживается у моего бедра, стараясь не касаться моего бока, и, потянувшись к моей голове, проводит пальцами по моим волосам.
Грейс замирает и долго смотрит на меня, затем ее лицо осыпается, и она испускает рыдания. — Я могла потерять тебя. —
— Никогда. Чтобы избавиться от меня, потребуется нечто большее, чем армия русских и ракеты. — Я поднимаю руку и подушечкой большого пальца смахиваю слезу с ее щеки.
Она бросает на меня циничный взгляд. — Как бы тебе ни хотелось верить, что ты Супермен, это не так. Ты мог умереть, Доминик. —
Мой тон наполнен нежностью, когда я говорю: — Но я этого не сделал. Ты застряла со мной еще на некоторое время. —
Ее лицо снова сморщилось, и она захныкала: — Я хочу остаться с тобой навсегда. —
Обхватив пальцами ее шею, я притягиваю ее к себе, но она качает головой. — Ты ранен. —
— Женщина, просто дай мне обнять тебя, — усмехаюсь я, притягивая ее к себе.
Я заставляю ее полулечь на меня, а затем бормочу: — Расслабься. —
— Я не хочу причинять тебе боль, — жалуется она.
— Я в порядке. — Я убираю несколько светлых прядей с ее лица и перекидываю через плечо. — Расслабься для меня. —
Я чувствую, как напряжение постепенно покидает ее, и прижимаю поцелуй к ее макушке. — Добре дивча. —
Некоторое время мы лежим в тишине, а потом она шепчет: — Был момент, когда парни подняли тебя с грузовика. Увидев тебя безжизненным... — , она задыхается и несколько секунд вдыхает дрожащий воздух. — Ты стал для меня всем миром, Доминик. Я люблю тебя так, что потеряв тебя, я буду полностью уничтожена. —
Ее слова глубоко западают в мою душу. Быть так сильно любимым женщиной, которой я принадлежу, — это мечта, ставшая реальностью.
Мечта, о которой я и не подозревал.
Да, мы с Эвинкой любим друг друга, но мы переживем, если кто-то из нас умрет.
Теперь у меня есть человек, который умрет, если потеряет меня. Я для нее — самое важное.
— Доминик? — шепчет она, поднимая голову и глядя на меня.