— Николас широко раздвигает мои ноги одной из своих, а его рука скользит по моей ягодице и между ног: — Блять, moró. — Услышав, как он называет меня "деткой" по-гречески, с моих губ срывается жалобный стон. — Такая влажная для меня, — стонет он.

— Неееет! — кричит Хейвен, вскакивая и перегибаясь через спинку дивана, чтобы попытаться выхватить Kindle у меня из рук.

— Подожди, становится интереснее, — с усмешкой говорю я, удерживая ее левой рукой. Я понижаю голос и продолжаю читать: — Цепляясь за остатки своей гордости, пока его пальцы ласкают мое лоно, вызывая еще большее желание, я шепчу: — Я все еще ненавижу тебя. — Я громко смеюсь, а затем рычу: — Можешь ненавидеть меня сколько угодно, moró. — Я слышу, как он расстегивает ремень, и мой живот сжимается от предвкушения. — Это не спасет тебя от грубого траха.

Я смотрю на Хейвен, приподняв бровь. С раскрасневшимся лицом и приоткрытыми губами, она выглядит возбужденной.

Обхватив ее одной рукой, я перетаскиваю ее через спинку дивана и прижимаю к своей груди. Мой голос становится соблазнительным, когда я продолжаю читать:

— Мне едва удается насладиться ощущением его твердости, прижимающейся к моему входу, когда он грубо входит в меня. Он растягивает меня до боли. Затем, с отчаянным ворчанием, он выходит и входит в меня сильнее и глубже, чем раньше.

Я опускаю руку к заднице Хейвен и крепко сжимаю ее, одновременно наклоняясь, чтобы коснуться губами ее подбородка.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя жестко, principessa? Хочешь, чтобы я взял тебя грубо и растянул твою киску до боли?

— Боже, да. — Она выглядит совершенно ошеломленной, когда ее рука гладит мою грудь, затем она быстро обвивает мою шею, и ее губы прижимаются к моим.

Мой язык властно проникает в ее рот, и я целую свою жену с неистовой страстью.

Я бросаю гаджет на диван, затем, схватив ее за попку, прижимаю к себе. Когда Хейвен обхватывает меня ногами, я разрываю поцелуй, чтобы видеть, куда иду.

Ее горячий рот прижимается к моей шее, она сосет и облизывает меня, пока я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы подняться по лестнице на второй этаж.

Я даже не успеваю дойти до гостевой спальни, как прижимаю ее к стене и срываю с нее майку.

— Я скучала по тебе, — выдыхает она, когда я покусываю один из ее твердых сосков, одновременно стягивая с нее шорты и трусики.

Хейвен отбрасывает одежду в сторону, затем ее пальцы быстро расстегивают мою рубашку, пока я занимаюсь ремнем и молнией.

Мой пистолет падает где-то позади меня, когда она покрывает поцелуями мою грудь и шею, а ее ладони отчаянно гладят мой пресс и бедра, прежде чем она стягивает с меня боксеры.

Когда Хейвен сжимает мой член, я стону и отталкиваю ее руку, чтобы приподнять ее и прижать к стене своим телом.

Ее ноги обвиваются вокруг моей задницы, когда я прижимаюсь к ее влажному входу, и, наплевав на прелюдию, жестко вхожу в ее тугой жар.

— Боже! — восклицает она, крепко обвивая руками мою шею.

— Cazzo! — Я выхожу из нее, а затем снова с силой погружаюсь в нее. — Такая влажная. Такая горячая.

Мое тело жестко двигается, а дыхание учащается.

— Господи, Лео, — кричит Хейвен и начинает царапать мои плечи и шею.

Ее киска так крепко сжимает мой член, что на несколько секунд у меня темнеет в глазах. В момент, когда ее тело обвивается вокруг моего, и она прижимается ко мне во время оргазма, меня охватывает сильное удовольствие.

Мои ноги дрожат от экстаза, пока я продолжаю толкаться, отчаянно желая отдать ей каждую каплю своей спермы.

После нашего первого секса Хейвен сказала, что у нее стоит ВМС. Я хочу, чтобы ее удалили.

Я хочу, чтобы моя жена забеременела от меня.

Gesù Cristo, образ Хейвен, вынашивающей моего ребенка, вызывает во мне новую волну наслаждения. Я прижимаю ее к себе так крепко, шипя от сильного оргазма, затем мои ноги немеют, и я опускаюсь на пол, пока она все еще обнимает меня.

Хейвен пытается отдышаться, прижавшись к моей шее; наши тела покрыты тонким слоем пота.

— Боже милостивый, — выдыхает она. — С этого момента ты будешь читать мне пикантные сцены вместо прелюдии.

Из меня вырывается сдавленный смешок.

Я стою на коленях, а Хейвен цепляется за меня, как обезьянка, в то время как я все еще полностью погружен в нее.

Запрокинув голову, я осматриваю ее лицо.

— Ты сказала, что скучала по мне?

Она кивает и наклоняется, целуя мой подбородок.

— Да. Все прошло хорошо?

Моя грудь наполняется невероятным удовлетворением, когда я говорю:

— Все прошло хорошо. Я убил Николо и отомстил за смерть твоей семьи.

Когда на ее лице мелькает грусть, я крепко обнимаю ее, поднимаясь на ноги. Я несу ее в ванную и выхожу из нее, когда опускаю на пол.

Я открываю краны и, ожидая, пока вода нагреется, обхватываю ладонями лицо Хейвен и нежно целую ее в губы.