У него светло-рыжие волосы и голубые глаза, а кожа покрыта сотнями светлых веснушек. Нолан, несмотря на свой высокий рост, выглядит обычным человеком, и когда он улыбается, то действительно кажется нормальным.

Я смотрю, как он наполняет стакан водой, и когда подходит ко мне, я протягиваю руку, чтобы взять его, но он качает головой.

Когда он протягивает мне вторую руку, я отстраняюсь, бросая на него осторожный взгляд.

— Не двигайся, — бормочет он, и в его голосе слышится нежность.

Каждый дюйм моего тела напряжен, и я изо всех сил стараюсь не пошевелиться, когда он кладет руку мне на затылок и подносит стакан ко рту.

Что за черт?

— Пей, любовь моя.

Я снова начинаю дрожать, и, охваченная смятением, приоткрываю губы и делаю несколько глотков.

На лице Нолана мелькает удовлетворение, его зрачки расширяются, когда он смотрит, как я пью.

Страх окутывает меня, и я крепко сжимаю кулаки на коленях. Напряжение внутри нарастает, достигая критической точки.

Поставив стакан, он проводит другой ладонью по моим волосам. Затем наклоняется ближе, и я закрываю глаза, когда он целует меня в лоб.

— Ты идеальна, — шепчет он. — Ты хоть представляешь, как сильно я тебя люблю?

Не в силах пошевелить ни единым мускулом, я сижу неподвижно, тяжело дыша.

Я слышу, как второй стул скрежещет по полу, и, открыв глаза, вижу, что Нолан садится прямо передо мной.

Какое-то время он смотрит на меня с таким обожанием, что кажется, будто он действительно любит меня.

Только вот я не уверена, что это сыграет мне на руку.

Он протягивает руку к моему лицу, и я чувствую, как страх охватывает меня с новой силой.

Боже.

Прижав ладонь к моей щеке, он продолжает смотреть на меня в течение мучительно долгих минут, прежде чем сказать:

— Ты такая идеальная, Сиара. — Его губы снова расплываются в улыбке. — И вся моя.

У меня внутри все сжимается, когда я смотрю на него.

Поскольку он выглядит спокойным, я пользуюсь случаем и умоляю:

— Пожалуйста, не делай мне больно.

Наклонив голову, он одаривает меня любящей улыбкой.

— Я не буду наказывать тебя, если ты не будешь пытаться сбежать или ослушаться меня. Просто будь милой, невинной женщиной, и все будет хорошо.

От его слов мое тело напрягается еще больше, а страх разливается по венам.

Мои мысли сразу же возвращаются к Грейс и ее браку с Брейденом. Он насильно овладел ею, и я видела, как это сломило ее.

Но Грейс гораздо сильнее меня.

Я не уверена, что смогу пережить изнасилование.

Мой подбородок дрожит, а на глаза наворачиваются слезы.

— Эй... — воркует он, наклоняясь ближе, лаская мою щеку и затылок. — Ш-ш-ш...

Мой голос хрипит от страха, когда я хнычу:

— Ты собираешься меня изнасиловать?

Нолан качает головой, на его лице отражается эмоция, которую я не могу понять.

— Конечно нет. — Я прерывисто вздыхаю, и он проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Твоя невинность – вот что делает тебя такой ценной. Ты навсегда останешься непорочной.

Что это значит?

Нолан начинает подниматься на ноги и, взяв меня за руку, говорит:

— Пойдем.

Когда я встаю, мои движения резкие и неуклюжие. Он сжимает мою руку, и мне кажется, что он так пытается утешить меня, пока мы идем в гостиную.

А вот когда он начинает вести меня по короткому коридору в сторону спальни, я качаю головой, и из меня вырываются рыдания.

— Пожалуйста, — умоляю я, вырываясь из его хватки. — Не делай этого. Не причиняй мне боль.

— Ш-ш-ш... — Он притягивает меня ближе к себе, и когда я напрягаюсь в его объятиях, он обхватывает меня рукой за поясницу и прижимает к себе еще крепче. — Эй, все в порядке. Я не причиню тебе боль.

Я поднимаю другую руку и крепко прижимаюсь к его груди, когда еще одно рыдание срывается с моих губ. Слезы текут по моим щекам, когда я умоляюще смотрю на него.

Мое тело сильно дрожит, когда он нежно обнимает меня.

— Ш-ш-ш, любовь моя. Я просто приведу тебя в порядок. Хорошо?

Мой полный ужаса взгляд прикован к его лицу, и когда он продолжает тянуть меня в сторону спальни, я напрягаюсь еще больше, пытаясь высвободиться из его хватки.

— Не усложняй ситуацию, — бормочет он, и нежность в его голосе исчезает, сменяясь предупреждением.

Я качаю головой, пытаясь отстраниться, но при этом продолжаю умоляюще смотреть на него.

— Не делай этого.

Как и прежде, когда агрессия сменилась любовью, заботливое выражение исчезло, уступив место гневу.

— Ты будешь слушаться меня! — рявкает он, а затем меня затаскивают в спальню и грубо толкают вперед.