Я выхожу из квартиры, Джейми следует за мной по пятам.

— Ты же не собираешься смущать меня, правда? — спрашивает она, когда мы идём к лифту.

— Я и не думал об этом, — говорю я с широкой улыбкой на лице и чувствую себя ростом в десять грёбаных футов (прим. 10 футов равно 3,05 метра).

Когда двери закрываются, я заявляю:

— Хотя я не могу поручиться за ребят. Они ждут внизу, на лестнице.

Она прислоняется спиной к лифту и вздыхает:

— Значит я умру от смущения.

ДЕЛЛА

— Просто остановись, чтобы я могла быстро выйти из машины, — говорит Джейми, нервно выглядывая из автомобиля.

Все ребята колонной следуют за нами. Но всё же я видела улыбки, которые Джейми всячески пыталась скрыть. Ей нравится внимание.

Как только Картер останавливает машину, он запирает двери.

— Нет! — Джейми начинает смеяться, пытаясь открыть дверь. — Я думала, ты любишь меня, Картер!?

— Да, и вот почему я это делаю, — говорит он с широкой улыбкой. — Ты будешь любить меня ещё больше, когда все эти слишком перевозбуждённые члены будут держаться от тебя подальше.

— Ты должен положить в банку пять долларов, — она целует Картера в щёку, а затем меня.

— Я люблю вас, ребята, а теперь откройте дверь.

У меня отвисает челюсть от их слов. Я никогда не слышала, чтобы Джейми произносила такие слова.

Картер открывает двери, когда парни выстраиваются в очередь перед дверью Джейми. Она выходит и начинает краснеть, когда Ретт поворачивает щёку, чтобы она могла поцеловать его.

Она должна поцеловать каждого из них, прежде чем они позволят ей уйти.

Я замечаю, как все школьницы пялятся на парней, а все школьники пялятся на машины.

У меня такое чувство, что Джейми будет очень популярна.

Мы все едем в детский сад, и Дэнни начинает подпрыгивать на своём кресле.

— Моя очередь! — взвизгивает она от возбуждения.

Я выхожу и отстегиваю Дэнни от её кресла. Она прыгает в мои объятия и прижимается влажным поцелуем к моим губам.

— Я люблю тебя, мамочка.

Я едва успеваю впитать тепло этих слов, как она уже начинает извиваться в моих руках.

— Я люблю тебя, Дэнни, — говорю я, начиная смеяться.

— Я знаю. Отпусти меня сейчас же, — требует она.

Я смеюсь, когда опускаю её на землю, и она обегает машину.

Все парни присели на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне с её.

Она начинает покрывать их щеки поцелуями.

— Люблю тебя, дядя Маркус. Люблю тебя, дядя Джакс. Люблю тебя, дядя Логи. Люблю тебя, дядя Ледж, — она упирает кулаки в бока и делает глубокий вдох. — Это тяжёлая работа — любить вас всех.

Я плачу и смеюсь одновременно.

Картер берёт Дэни на руки, и мы ведём её к зданию. Она целует его в щёку и шепчет:

— Я люблю тебя, папочка.

Он крепче прижимает к себе нашу дочь, целует её в пухлую щечку и шепчет:

— Я люблю тебя больше всех, папина принцесса.

***

Я просыпаюсь от того, что его рука обвивается вокруг меня. Он тащит меня на свою сторону кровати, прижимая спиной к своей груди. Картер зарывается лицом в мои волосы, и я слышу, как он вдыхает мой запах.

— Ты всё ещё пахнешь раздавленными яблоками, — шепчет он. — Ты дополняешь меня, Делла. Без тебя и девочек моя жизнь не имела бы смысла.

От его слов у меня в горле образуется комок, который я пытаюсь проглотить.

— Ты мне очень нравишься, Делла Трумэн, — говорит он.

— Ты мне тоже нравишься, — шепчу я.

Его губы движутся вниз по моему лицу, и когда он достигает моей челюсти, то говорит:

— Я люблю тебя, Делла Хейз.

Я слегка поворачиваю лицо, пока не чувствую его дыхание уголком рта, и время замирает.

— Ты мать моего ребёнка, моя возлюбленная, мой лучший друг, но я отчаянно хочу, чтобы ты стала моей женой.

Я улыбаюсь ему сквозь слёзы.

— Ты отец обоих моих детей, — он слегка хмурится. — Нашей четырёхлетней дочери и нашего ещё нерождённого ребёнка, которому сейчас десять недель.

Неожиданно он резко входит в меня, а его рот сминает мой. Мы оба ахаем от резкого толчка, а затем он вновь крепко целует меня. В его движениях сквозит голодное отчаяние. Его язык погружается в мой рот. Такое чувство, что он собирается проглотить меня.

Я пытаюсь поднести руку к его лицу, но он хватает меня за запястье и прижимает мою руку к подушке. Ложиться сверху, я быстро раздвигаю ноги, чтобы дать ему больше свободы.

Картер властный и напористый, и это лишает меня всякого здравого смысла.

Он сбрасывает покрывала, и они падают на пол. Мужчина стягивает трусики с моих ног, и когда с ними покончено, его рот накрывает мою киску, и он начинает пожирать меня, пока я не превращаюсь в нечто бьющееся в конвульсиях и молящее об освобождении.